Запишитесь на спа услуги уже сегодня! Спа косметология. SPA косметология предлагает широкий спектр услуг, направленных на улучшение состояния кожи и омоложение. Наши профессиональные косметологи помогут подобрать процедуры, которые наилучшим образом соответствуют вашим потребностям и типу кожи.
Рубизнес
для Гениев
из России
«Истина освободит вас»
http://Istina-Osvobodit-Vas.narod.ru
MARSEXX

Адрес этой странички: /utopia/utopia-mor-pred.html
МАНИФЕСТ ПРАВИЛЬНОЙ ЖИЗНИ «Жизнь со смыслом, или Куда я зову»
Бизнесмен,
бросай бизнес!
Работник,
бросай работу!
Студент,
бросай учёбу!
Безработный,
бросай поиски!
Философ,
бросай думать!
НовостиMein KopfИз книгЛюби всех людей!!!СверхНМП«Си$тема»Рубизнес
Человек, бросай есть мясо, рыбу и яйца!
Сверхновый Мировой Порядок из России
К чёрту удовольствия!       К чёрту деньги!      К чёрту цивилизацию!      «Жизнь со смыслом, или Куда я зову»      Грандиозная ложь психологов: ЗАВИСИМОСТИ!       Наша жизнь — чепуха!       Рубизнес-1       Рубизнес       Светлой памяти Иисуса Христа       Развитие vs. сохранение       О книгах Вл. Мегре       Мы живые       Демонтаж "си$темы"       Чересчур человеческое       Болтовня       Достаточное       Условия       Бедность      Города       Решение проблем       Эффективность       Богатство       Прибыль       Война       Деньги       Паразитизм       Сегодня       Будущее       Что делать       Бизнес, Гении, Россия       Почему       Зачем

Предшественники научного социализма

Серия основана академиком В. П. ВОЛГИНЫМв 1947 г.

ТОМАС МОР

УТОПИЯ

Перевод с латинского Ю. М. КАГАН

Комментарии Ю. М. КАГАН и И. Н. ОСИНОВСКОГО

Вступительная статья И. Н. ОСИНОВСКОГО

MCMLXXVIII

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Москва

И. Н. Осиновский
ТОМАС МОР И ЕГО «УТОПИЯ»

История гуманизма и зарождения идей утопического коммунизма в Англии составляет наиболее яркую страницу культуры Возрождения. Новое, гуманистическое мировоззрение, сформировавшееся в эту эпоху, Ф. Энгельс связывал с глубокими социально-политическими изменениями Европы XV — XVI вв. — зарождением новых, буржуазных отношений, появлением нового класса — буржуазии. Гуманизм был ранней формой буржуазной идеологии, или, точнее, первой формой буржуазного просвещения1. Центральной фигурой в гуманистическом движении Англии первой трети XVI в. был Томас Мор, последователь Джона Колета и соратник Эразма. Но ренесансный гуманизм был идеологией переходной эпохи — от феодализма к капитализму. Поэтому в определенной исторической обстановке гуманисты могли иногда быть выразителями и более радикальных течении общественной мысли, например утопического коммунизма, как это произошло в Англии с Томасом Мором.

Великая историческая заслуга утопического коммунизма — в провозглашении им требований равенства, которое «не ограничивалось уже областью политических прав, а распространялось общественное положение каждой отдельной личности». Именно о таком равенстве мечтал автор «Утопии», доказывая «необходимость уничтожения не только классовых привилегий, но и самих классовых различий»2. Понимание равенства как требования упразднения классов является важным достижением Томаса Мора, выделяющим его из среды мыслителей-гуманистов, оно положило начало новому направлению общественной мысли — утопическому коммунизму.

Томас Мор происходил из зажиточной семьи потомственных горожан Лондона. По собственным словам Мора, его семья была «хотя и не знатного, но честного рода». Вся жизнь его предков была тесно связана с жизнью лондонского Сити. Отец Мора — сэр Джон Мор родился в 1450 г. в семье лондонского булочника женатого на дочери пивовара.» Известно, что в 1475 г. старший из сыновей Уильяма Мора — Джон Мор был допущен в Лондонскую судебную корпорацию Линкольнсинна. Со временем Джон Мор стал преуспевающим юристом, королевским судьей и даже удостоился дворянского титула. Матерью Томаса Мора была Агнес Гренджер — дочь Томаса Гренджера, олдермена, который в 1503 г. стал шерифом Лондона Томас Мор был старшим сыном Джона Мора О его рождении сохранилась памятная запись на латинском языке, сделанная рукой его отца.

1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 18.

2 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 18.

 «В семнадцатый год правления Эдуарда IV, в первую пятницу после праздника Очищения пресвятой девы Марии, в 7-й день февраля, между двумя и тремя часами утра, родился Томас Мор, сын Джона Мора, джентльмена...» 17-й год правления Эдуарда IV охватывает период с 4 марта 1477 г. по 3 марта 1478 г. Новейшие исследователи указывают две возможные даты рождения Томаса Мора: 6 февраля 1477 г. и 7 февраля 1478 г. Впрочем, большинство склоняется к последней дате3.

3 Reynolds Е. Е. The Field is Won. The Life and Death of Saint Thomas More. London, 1958, p. 383; Ср.: Marchadour C. Thomas More's birth: 1477? or 1478. — «Moreana», 1977, N 53, p. 5 — 10.

Первоначальное образование юный Мор получил в грамматической школе Св. Антония, где учили читать и говорить по-латыни. Потом около двух лет учебы в Оксфордском университете, откуда по воле отца Мор переходит в одну из юридических школ Лондона, успешно заканчивает курс юридических наук и становится адвокатом. Необычайная добросовестность и честность молодого адвоката принесли Мору большую популярность среди лондонских горожан. В 1504 г., при Генрихе VII, 26-летнйй Мор избирается в парламент. Но парламентская карьера Мора была непродолжительной. После своего смелого выступления против введения новых налогов Мор под угрозой королевских репрессий вынужден был надолго оставить политику и возвратиться к судебным делам. Жизнь Мора в Лондоне в течение первого десятилетия XVI в. — это время напряженных духовных исканий. Еще студентом он сблизился с кружком выдающихся оксфордских гуманистов — У. Гроцином, Т. Линакром и Дж. Колетом. С этим кружком был тесно связан и Эразм, который стал одним из ближайших и любимейших друзей Мора. Под руководством своих друзей — оксфордских гуманистов Мор с увлечением и упорством изучал сочинения отцов церкви — Иеронима и Августина. Уже покинув университет и переехав в Лондон, Мор рьяно принялся за греческий язык, которому его обучали Гроцин и Линакр. Это дало ему возможность познакомиться с произведениями великих античных философов, историков, писателей: Платона, Аристотеля, Плутарха, Лукиана. Читая древних авторов, Мор вместе со своими друзьями и наставниками размышлял о жизненном призвании и нравственном долге человека перед обществом, о том, как реформировать католическую церковь, погрязшую в пороках, невежестве и суевериях, как сделать жизнь менее жестокой, более разумной и справедливой. Вот что волновало Мора и его друзей. Ответ на все эти вопросы гуманисты пытались найти в трудах древних философов, в Евангелии, на основе которого, по их мнению, только и возможно было создать справедливое общество. Так думали. Мор, Эразм и их друзья — оксфордские гуманисты. Однако сила гуманистов была не столько в их глубоком знании древних языков и античных авторов, сколько в ясном понимании пороков современного общества и государства, в их непримиримости к суевериям, невежеству лжеученых схоластов, сословному чванству власть имущих, в искреннем стремлении путем просвещения и нравственного воспитания народа и правителей добиться справдливого и разумного переустройства общева. Эти лучшие черты гуманизма XVI в. отразились в «Похвале глупости» Эразма, латинских стихах Т. Мора и особенно в его «Утопии» Интерес гуманистов к древним языкам и античному наследию отражал определенную систему взглядов, был выражением их метода познания общественных явлений.

Из английских гуманистов Мор был первым, кто перевел с греческого и опубликовал по-латыни произведения Лукиана. Напечатанная в 1506 г. в Париже у типографа Бадия Ас-цензия книга явилась результатом творческого содружества Мора — Эразма и единства взглядов обоих4 гуманистов на Лукиана, чьи сочинения приводили их в восхищение. Это издание включало переводы 28 диалогов Лукиана, сделанные Эразмом, и 4 диалога («Киник», Менипп», «Любитель лжи», «Тираноубийца») в переводах Мора. Там же Эразм и Мор опубликовали свои оригинальные ответы-декламации на «Тираноубийцу», каждый из которых был намного пространнее самого произведения Лукиана. Столь пристальное внимание обоих гугуманистов к «Тиираноубийце» вряд ли случайно, учитывая их интерес к проблеме совершенного политического устройства, отразившийся в ряде последующих произведений. Конечно, в сочинении подобного рода декламаций сказывалось традиционное пристрастие гуманистов к искусству риторики. Тем не менее кроме обычных упражнений в латинском красноречии в ответах Мора и Эразма проявилась специфическая особенность гуманизма — внимание к проблеме совершенного устройства общества. Характер возражений Мора и Эразма на «Тираноубийцу» имеет важное значение для понимания антитиранической направленности складывавшейся гуманистической концепции начала XVI в.

4 Относительно общности взглядов обоих гуманистов в период их совместной работы над переводами Лукиана имеется свидетельство Эразма, который в послании к Ричарду Уитфорду писал в 1506 г.: «Складом нашего ума, характера, вкусов и образования мы (с Морям. — И. О.) настолько похожи, что его может показаться невероятным» (Ор. ер., 1, р. 423).

Конечно, рассуждения Мора и Эразма по поводу «Тираноубийцы» нельзя рассматривать как памфлет против тирании. Тем не менее мы вправе предположить некую связь между размышлениями гуманистов о сопротивлении дурным правителям и насущными политическими проблемами времени, обусловленными историческим процессом возникновения в Европе абсолютных монархий. Отчетливо выраженная антитираническая направленность этой самой ранней совместной публикации Мора и Эразма позволяет выявить идейные истоки политической доктрины гуманистов начала XVI в. Показательно также, что материал для размышления о тирании они черпают не у средневековых мыслителей, писавших на эту тему (Иоанн из Солсбери, Фома Аквинский, Джон Уиклиф и др.), а у Лукиана, имевшего к тому же дурную репутацию среди католического духовенства. Налицо определенная идейная связь между гуманистической мыслью начала XVI в. и политическими идеями античности.

Творчество Лукиана, вызывавшее столь пристальный интерес Мора и Эразма, служило для них своеобразной школой свободомыслия. В этом мы убеждаемся, читая послание Мора к Ретголлю. Большая часть послания посвящена попытке реабилитировать Лукиана в глазах христианского мира и обосновать тезис о том, что его сочинения не только не опасны для христиан, но, напротив, полезны и поучительны. Особенность таланта Лукиана Мор видел в сочетании блестящей литературной формы, доставляющей подлинное наслаждение, с назидательным содержанием5. Эразм и Мор были убеждены в ценности сочинений Лукиана для любого здравомыслящего христианина. В частности, Мор считал справедливым и очень поучительным для христиан ироническое отношение Лукиана к магии и суевериям как проявлению невежества. Апеллируя к Лукиану, гуманист призывал своих современников освободиться от предрассудков, унижающих человеческое достоинство, и обрести истинную свободу духа. Защищая Лукиана от нападок обскурантов, Мор резко возражал по поводу ханжеских наставлений, будто чтение книг язычника опасно для христианина, так как может якобы его «испортить». В том же послании к Ретголлю — своеобразном предисловии к переводам Лукиана — Мор писал: «Чего же удивляться, если жественных людей, полагают, будто они совершают великое дело, думают, что Христос пребудет с ними навечно, если их басня о каком-нибудь святом или трагедия о преисподней разжалобят или ужаснут какую-нибудь старушонку...». Они опасаются, что правде не поверят «и ее надо подкреплять вымыслом»6. Столь откровенно высказываясь против «благочестивой лжи», Мор вступал на рискованный путь свободомыслия. Подобные рассуждения будили сомнения в истинности традиционной идеологии, освящаемой авторитетом католической церкви.

5 CW. 3, рt I, p. 2.

Позже, в 1532 г., в условиях наступившей Реформации и обострения борьбы между приверженцами католической доктрины и ее противниками Мор вынужден был пересмотреть отношение к собственным ранним произведениям, отмеченным чертами свободомыслия, и даже выражал готовность сжечь их, дабы не поощрять заблуждений среди народа7. При этом, как полагает Чемберс, Мор подразумевал не столько «Утопию», сколько некоторые эпиграммы и переводы из Лукиана вместе с указанным посланием к Ретголлю 8.

6 CW, 3, рt I, p. 4, 6.

7 CW. 8, р. 179/8 — 17.

8 Chambers R. W. The Place of St. Thomas More in English Literature and History. New York, 1964, p. 49 — 50.

Просветительское движение гуманистов подрывало влияние католицизма- Черты гуманистического свободомыслия пронизывают лучшие произведения гуманистической литературы конца XV — начала XVI в. Особенно это характерно для «Утопии» Мора, где, по мнению исследователей, «мало следов не только католицизма, но и христианства вообще»9.

Попытки реакционных теологов доказать греховность светской литературы, в частности сочинений древнегреческих писателей, их стремление запретить само изучение греческого языка вызвали резкий отпор Мора в его послании к Оксфордскому университету, написанном в начале 1518 г. В нем Мор призывал решительно бороться против обскурантов, чтобы Оксфорд снова стал питомником науки, украшением Англии и всей церкви. Послание Мора нанесло чувствительный удар по реакционным теологам-схоластам и имело важное значение для распространения гуманистических идей в Англии.

Ведя напряженную деловую жизнь лондонского адвоката, Мор не прекращал своих литературных занятий, чем приводил в восхищение друзей, удивлявшихся его одаренности и огромной работоспособности. В 1510 г. в качестве юриста Мор назначается одним из помощников шерифа Лондона. В этот период Мор уже был известен среди ученых своими переводами Лукиана. В 1510 г. был опубликован также его перевод с латыни на английский биографии Пико делла Мирандолы вместе с его письмами и этическими наставлениями «12 мечей духовной битвы». Мор считал итальянского гуманиста образцом истинной христианской любви и благочестия, достойным всяческого подражания. Наследие Пико воспринималось им в русле духовных исканий Колета и Эразма, призывавших осуществить на практике заветы Христа и тем самым обновить церковь и преобразовать общество на началах справедливости и благочестия. Впрочем, гуманиста волновали не только проблемы этики, но и политики, в частности вопрос о наилучшем устройстве государства.

9 Савин А. И. История Англии в новое время (XVI — XVIII вв.), вып. 1. М, 1912, с. 31.

Осмысливая недавний политический опыт Англии, Мор принимается за историческое сочинение, посвященное царствованию Ричарда III. Свой исторический труд Мор писал с 1514 по 1518 г. Однако сочинение осталось незавершенным и при жизни автора не было напечатано. Тем не менее последующие поколения английских историков и писателей, от рядовых авторов хроник до великого Шекспира, читали, и изучали «Историю Ричарда», а исследователи единодушно признают огромное влияние этого единственного и неоконченного исторического труда Мора на английскую историографию и историю литературы Англии.

Не касаясь собственно-исторических и литературоведческих проблем, связанных с «Историей Ричарда», неоднократно привлекавших внимание исследователей, укажем на одну, занимавшую гуманиста в его историческом сочинении. Это политическая и этическая проблема — тирания и моральная ответственность государя перед подданными. Осуждая злодея и тирана Ричарда III, Мор тонко анализирует политические приемы, использовавшиеся этим государем

в борьбе за власть, а также характерные для того времени методы управления подданными, сочетавшие политический произвол с демагогией и лицемерной апелляцией к религии и морали. Мор не только осуждал тиранию Ричарда с точки зрения гуманистической морали, но и глубоко осмысливал систему управления в условиях королевского деспотизма. Затронутый автором «Истории Ричарда» круг этических и политических проблем обнаруживает внутреннюю связь с темой «Утопии», создававшейся примерно в тот же период. Указанные вопросы этики и политики, в частности о наилучшем политическом устройстве, рассматриваются Мором как в «Утопии», так и в ряде латинских стихотворений, написанных в эти годы. Среди них — латинская поэма Мора на коронацию Генриха VIII, стихи о добром и злом правителе, о народе, дарующем власть правителям, а также о преимуществах коллективной формы правления перед единоличной — сената перед монархией — и т. д.

Должность помощника шерифа Лондона способствовала еще более тесному контакту Мора с влиятельными купеческими кругами Сити. В 1515 г. ему была поручена ответственная миссия оратора от Сити при встрече нового венецианского посла. В мае того же года, по предложению лондонских купцов, Мор был включен в состав королевского посольства во Фландрию. История этого посольства впоследствии была описана самим Мором в первой книге «Утопии».

Мор превосходно справился с миссией купеческого посредника и дипломата. Во время поездки состоялось знакомство Мора с выдающимся нидерландским гуманистом Петром Эгидием. Эгидий был главным секретарем и членом городской ратуши Антверпена. Один из близких друзей Эразма, блестящий знаток античной литературы, греческого и латинского языков и права, автор переводов на латынь басен Эзопа и трактата об источниках кодекса Юстиниана, Эгидий был связан узами личной дружбы со многими гуманистами Европы, среди которых были Бюде, Лефевр д'Этапль, Вивес, Дюрер и др. Между Мором и Эгидием завязалась тесная дружба, отразившаяся в их переписке, а главное увековеченная в «Утопии». Тогда же вдали от родины Мор начинает работу над «Утопией». Как свидетельствует Эразм, «сначала на досуге» Мор «написал вторую книгу, а потом... присоединил к ней первую»10. Работу над «Утопией» Мор завершил лишь по возвращении в Англию. 3 сентября 1516 г. Мор отправил в Лувен Эразму только что законченную рукопись. Он поручал Эразму позаботиться об издании рукописи11. Стараниями друзей — Эразма и Эгидия — осенью 1516 г. сочинение Мора было опубликовано под названием «Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия».

10 Ор. ер., 4, р. 21.

11 Ор. eр., 2, р. 339.

Мора очень волновала судьба его книги. Особенно его интересовало отношение к «Утопии» гуманистов и государственных деятелей. Из писем Мора узнаем, насколько важно было ему услышать одобрительный отзыв. Получив известие о том, что Эгидий с похвалой отозвался о его книге, Мор написал Эразму: «Я рад, что нашу «Нигдею» одобряет мой Петр. Если она нравится таким людям, то понравится и мне». Размышляя о том, как отнесутся к «Утопии» тогдашние государственные мужи, Мор выражал убеждение, что для лучших из них, «славных великой ученостью и добродетелями», было бы достойнее жить в государстве, подобном «Утопии», «ведь гораздо почетнее управлять свободными людьми». Нынешние же правители, по словам Мора, смотрят на народ, на своих подданных, как на рабов.

Поклонники «Утопии» нашлись и среди тогдашних государственных людей; ими оказались Тунсталл, Буслидий. Мор был обрадован этим известием и спешил выразить им свою признательность 13. Не меньше, чем Мор, радовался успеху «Утопии» Эразм. Сразу же после выхода первого издания «Утопии» Эразм предпринимает энергичные усилия для подготовки нового, В письме Мору от 1 марта 1517 г. он просит прислать выправленный текст книги, чтобы отправить его в Базель или в Париж для переиздания14. Эразм заботился также и о вступительных письмах к ней, которые обеспечили бы должную репутацию «Утопии» среди ученых. Так, 24 августа 1517 г., обращаясь к своему корреспонденту в Германии, Эразм выражал пожелание, чтобы новое издание «Утопии» и эпиграмм Мора было снабжено предисловием Беата Ренана, а также кратким вступительным посланием самого Эразма. В следующем письме, от 25 августа, базельскому издателю Иоганну Фробену Эразм писал: «Хотя до сей поры все, написанное милым моим Мором, мне всегда премного нравилось, я, однако, не доверял своему суду по причине теснейшей нашей с ним дружбы. Когда же ныне я вижу, что все ученые единодушно подписываются под моим мнением и даже больше, чем я, восхищаются дивным его даром не оттого, что больше его любят, а оттого, что больше разумеют, вслед за ними я соглашаюсь со своим суждением и не убоюсь после этого высказать открыто то, что я чувствую... И вот мы послали тебе его «Прогимнасмы» и «Утопию», чтобы, если подойдут они тебе, посоветовать миру и потомкам книги, изданные в твоей типографии. Ибо такая у твоей мастерской слава, что от одного только имени ее книга придется по нраву ученым, как только станет известно, что вышла она из Фробенова дома»15. Письмо Фробену предназначалось в качестве предисловия к третьему изданию «Утопии» вместе с эпиграммами Мора и Эразма.

12 Ibid. p. 372

13 The Correspondence, p. 84 — 85; Op. ep., 2, p. 430

14 Ор. ер., 4, р. 21.

15 Ор. ер., 3. N 635; CW, 4, р. 2.

Насколько серьезным был интерес гуманистов к «Утопии», можно судить по той высокой оценке, которую она получила у Эразма и его друзей — Эгидия, Палудана, Буслидия, Бюде, Ренана. «Если ты еще не читал «Утопии»... постарайся ее достать, если хочешь ... увидеть те источники, откуда проистекает почти все зло в государстве», — советовал Эразм 24 февраля 1517 г. своему корреспонденту16.

«Утопию» читали и перечитывали, заучивали наизусть, нашлись и такие, кто, не поняв остроумной мистификации Мора, готовы были отправиться на поиски Утопии. Важно, что современники Мора, особенно гуманисты, серьезно отнеслись к социально-политическим идеям «Утопии». Как известно, Бюде был в восторге от «Утопии», о чем свидетельствует его пространное послание Томасу Лупсету, датированное 31 июля 1517 г., послужившее предисловием ко второму изданию «Утопии», вышедшему в Париже в том же году. Книга была отпечатана в типографии Жиля де Гурмона под наблюдением друга Эразма и Бюде — Томаса Лупсета.

Гуманисты и политики были почти единодушны в своей высокой оценке автора «Утопии». Одни хвалили литературный талант Мора, «силу и богатство его красноречия, чистоту, мощь и выразительность его латинского языка»17. Другие отмечали еще и своеобразие, оригинальность «Утопии», находя в ней то, чего «нельзя сыскать ни у Платона, ни у Аристотеля, ни в Пандектах Юстиниана»18. Главное же, что радовало и пленяло гуманистов, — это «бесспорная точность суждения Мора о политике», поучительность «Утопии» для государственных деятелей19. Особенное одобрение вызывало то, что «труд и старания свои» автор «Утопии» «направляет на общее благо». В служении общему благу, писал Буслидий, замечательная заслуга Мора, и за это ему «обязан весь мир»20. Как и некоторые его современники, Буслидий видел в Утопии образец совершенного государственного устройства, достойный подражания, и в то же время наставление, «как сохранить свое государство целым, невредимым и победоносным»21.

Наконец, и сам Мор в переписке с друзьями откровенно выразил свое отношение к республике утопийцев как государству, которое справедливым общественным устройством превосходит все известные ему государства.

Автор «Утопии», очевидно, и не предполагал, сколь глубоким и длительным окажется влияние его сочинения, хотя отношение к «Утопии» даже среди гуманистов XVI в. не было одинаковым. Отзвуки этого мы находим и в знаменитом романе Франсуа Рабле, и в произведении Антона Франческо Донн, тоже откликнувшегося на трактат английского гуманиста своим сочинением «Миры» и издавшего в 1551 г. книгу Мора в переводе на итальянский язык, выполненном Ортензио Ландо. Элементы полемики с «Утопией» Мора содержались уже в самом принципе Телемского аббатства — «делай, что хочешь», который Рабле определенно противопоставляет жесткой регламентации всего жизненного уклада, характерной для идеального государства Мора22.

16 Ор. ер., 2, р. 483.

17 CW, 4, р. 20, 22.

18 Ibid., p. 252.

18 CW, 4, р. 252.

20 Ibid., p. 32.

21 Ibid., p. 36.

22 О различных аспектах связи романа Рабле с «Утопией» см.: Saulnier V. L. Mythologies Pantagrueliques. L'Utopie en France: Moms et Rabelais. — In: Lea Uto-pies a la Renaissance. Bruxelles — Paris, 1963, p. 153 — Тб2; см. также: Ауэрбах Э. Мимесис. Пер. с нем. М., 1976, с. 272.

Однако у Томаса Мора были среди гуманистов не только оппоненты, но и горячие приверженцы, мечтавшие и даже пытавшиеся осуществить на практике коммунистические принципы «Утопии». Таковы были испанские гуманисты Хуан Мальдонадо и Васко де Кирога. С точки зрения этих гуманистов, открытие Америки, познакомившее Европу с замечательным народом индейцев, не испорченных цивилизацией, создавало реальную возможность вернуть ушедший золотой век.

Из переписки Мора и его друзей видно, какое серьезное значение придавали гуманисты «Утопии». Они вовсе не рассматривали ее в качестве шутки и «пустячка» (jeu d'esprit), написанного лишь ради забавы, как это пытались иногда представить некоторые ученые в XIX и XX вв.23

«Утопия» сразу же поставила Мора в центр внимания всей просвещенной Европы. Наряду с ростом политической популярности Мора в Лондоне росла его слава как ученого-гуманиста. Последняя, быть может, сыграла немаловажную роль в дальнейшей политической карьере Мора. С началом царствования Генриха VI11 совпадает выдвижение Мора не только как европейски известного ученого-гуманиста и автора «Утопии», но и как крупного государственного деятеля.

23 Ср.: Anderegg M. A. Utopia and Early More Biography. — «Moreana», 1972, N 33, p. 29.

 «Утопия», по-видимому, в некотором отношении даже повлияла на политику Тюдоров. В 1517 г. правительство Генриха VIII, обеспокоенное размахом огораживаний, разорением крестьян и ростом нищеты, создает комиссии по расследованию об огораживаниях. «Утопия» не могла не послужить толчком для этих правительственных мер. Однако, .проведенные правительством расследования мало что изменили. Вряд ли можно было ожидать, что дворянство, составлявшее в комиссиях об огораживаниях большинство, способно было всерьез выступить против своего собственного класса. К тому же, заплатив определенную сумму, лендлорды получали от правительства разрешение проводить огораживания24.

24 См.: Семенов В. Ф. Огораживания и крестьянские движения в Англии XVI в. М. — Л., 1949, с. 112 и др.

*

Трудно найти актуальную проблему социально-экономического и политического развития Англии XVI в., которая так или иначе не обсуждалась бы в «Утопии». Мор не только нарисовал в «Утопии» впечатляющую картину хозяйственного и политического развития совг ременной ему Англии, но и показал социальные последствия экономических изменений в связи с так называемым первоначальным накоплением капитала, выразившимся в массовой экспроприации и обнищании тысяч мелких крестьян-держателей.

Характеристика огораживаний, данная в «Утопии», настолько яркая и правдивая, что она была использована К. Марксом в качестве одного из главных источников при написании знаменитой XXIV главы первого тома «Капитала», посвященной проблеме генезиса капитализма. Этого значения «Утопия» не утратила и поныне.

Вместе с тем T. Мор дал глубокую критику современного ему социально-экономического и политического строя Англии и попытался вскрыть главную причину социального неравенства. В этом смысле «Утопия» Т. Мора была невиданным по силе и страстности протестом как против огораживаний, так и против строя, основанного на частной собственности и эксплуатации.

Своеобразным выражением этого протеста против несправедливого общественного строя явилась подробно разработанная Мором схема нового общества, где вместе с частной собственностью навсегда было покончено с эксплуатацией трудящихся. Утопически-коммунистический проект Т. Мора был направлен не только против феодального строя. Это был убедительный протест и против нарождающегося капитализма.

25 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 730, 731, 746.

Т. Мор преодолевал буржуазную ограниченность гуманизма, его устами говорил коммунист-утопист. Проект Т. Мора был выражением антагонизма между предпролетариатом и формирующимся классом буржуазии. В схеме идеального общественного строя наряду с фантастическими чертами, свидетельствовавшими об исторической и классовой ограниченности Т. Мора, содержится многое, что и поныне волнует и поражает нас. Это, по словам Энгельса, «прорывающиеся на каждом шагу сквозь фантастический покров зародыши гениальных идей и гениальные мысли»26.

Причиной, побудившей Т. Мора к написанию «Утопии», а также главным источником, откуда Т. Мор черпал материал для своего произведения, была сама английская действительность, полная глубоких социальных конфликтов, все обострявшихся в результате зарождения капиталистических отношений

Однако характерно и другое: как образованнейший человек своего времени Т. Мор использовал огромный литературный материал, накопленный столетиями. Таким образом, в литературном отношении «Утопия» Мора создавалась не на пустом месте, она творчески синтезировала опыт многих поколений.

Глубокий интерес к античной литературе, особенно к древнегреческой философии, составлял характерную черту Т. Мора как гуманиста. Известно, например, что еще в молодости он увлекался трактатом Платона «Государство». Чем привлекало его это произведение Платона? Ответ находим в одном из писем Эразма к Ульриху фон Гуттену. Молодой Т. Мор, по словам Эразма, увлекался учением Платона об общности, которое он защищал вместе со всеми его крайностями27. Итак, идея уничтожения частной собственности и общность имущества — вот чем дорог был Мору Платон. О большом интересе автора «Утопии» к сочинениям Платона свидетельствуют также и ранние биографы Мора. Так, Степлтон утверждал, что из философов Мор «охотнее всего читал и изучал Платона и платоников, так как из их сочинений можно много узнать об управлении государством, общественной жизни граждан и об их взаимоотношениях»28. Следы влияния Платонова «Государства» имеются и в «Утопии»29. Пристрастие Мора к античной литературе разделяют и граждане его идеальной Утопии; они также высоко ценят Гомера, Аристофана, Софокла и Еврипида, «изящество н остроумие Лукиана». Утопийцы восхищаются . трудами Платона и Аристотеля, сочинениями Геродота, Фукидида и Плутарха. Вот отчего в повествование об Утопии столь органично вплетаются многочисленные реалии, творчески заимствованные гуманистом из античной классики.

Определенное влияние на «Утопию» оказала также и христианская литература, в частности трактат Августина «О граде божием» (De civitate Dei). Из письма Эразма к Ульриху фон Гуттену мы узнаем, что Т. Мор был хорошо знаком с этим сочинением Августина и даже в молодости толковал его перед многочисленной аудиторией30. Впрочем, влияние сочинения Августина на «Утопию» весьма относительно. Общее между двумя произведениями — это противопоставление двух миров, мира действительного, погрязшего в пороках и переполненного людскими страданиями, и иного, идеального мира, где процветают счастье и справедливость. Однако стоит лишь сравнить оба идеала, чтобы обозначилась полная противоположность «божьего града» Августина и государства утопийцев. Свой идеал Августин искал на небесах. «Греховному» земному миру вместе с его государством, творением сатаны, Августин противопоставлял небесное («божье») государство. Земное бытие человека он рассматривал как греховное и преходящее, являвшееся лишь подготовкой к вечной «потусторонней» жизни. Августин проповедовал реакционную идею теократического, церковного государства, превосходство церковной власти над светской — полное подчинение человека католической церкви. Он выступал как защитник рабства, частной собственности и социального неравенства.

26 Маркс К., Энгелъс Ф. Соч., т. 20, с. 269.

27 Op. ер., 4, р. 21.

28 Stapleton Т. Tres Thomae (Vtta Th. Mori). Dveci, 1588, ed. by Reynolds. London, 1966, p. 13.

29 CW, 4, p. 86, 100, 104, 120.

30 Op. ep., 4, p. 17.

Что же касается «Утопии», то ее политическая концепция ничего общего не имеет с теократией. Феодально-абсолютистским государствам Европы Т. Мор противопоставлял светское государство с демократическим устройством. В Утопии господствует религиозная терпимость, там мирно уживаются люди самых различных вероисповеданий.

Мор отнюдь не проповедовал презрение к земной жизни. Напротив, утопийцы высоко ценят земные радости. И, наконец, самое существенное: Мор выступал в «Утопии» как решительный сторонник бесклассового общества в отличие от Августина, не мыслившего философии вне теологии и рассматривавшего все земное исключительно с позиций «вечной жизни» Мор рационалистически подходил к вопросу о преобразовании земного мира, полный страстного желания помочь угнетенным и обездоленным в здешней, земной жизни.

Исследуя литературные источники «Утопии», в частности сочинения Платона и Августина, нельзя не принимать во внимание философского своеобразия решения проблемы идеального общества Мором и его предшественниками. У Платона и Августина подход к проблеме преимущественно этический, для Мора, при всей важности для него проблемы этики в совершенном обществе, наиболее существенным является социально-экономический критерий исследования данной проблемы. Этого идейного своеобразия «Утопии» не учитывает современная буржуазная историография, для которой Т. Мор остается малооригинальным христианским мыслителем, не выходящим за пределы христиаской доктрины. В действительности же «Утопия» является попыткой спроектировать государство с идеальной социально-экономической структурой, т. е. такими производственными отношениями, которые только и способны обеспечить достойный человека образ жизни и совершенную этику братства людей труда.

Кроме названных источников, Мор располагал также обширной современной ему литературой. Это прежде всего сочинения Эразма, гуманистический идеал которого был во многом близок Т. Мору. Нельзя не согласиться с теми, кто указывает на идейную связь между сочинением Эразма «Наставление христианскому государю» («Institutio Principis Christiani»), написанным для принца Карла (будущего императора Карла V), и страницами «Утопии» Мора, где Мор рисует свой идеал мудрого государя31. Это не случайное совпадение, так как идеал просвещенного монарха был характерен для Эразма, Т. Мора и всего их гуманистического окружения. Что касается других сочинений Эразма, оказавших непосредственное влияние на автора «Утопии», то здесь в первую очередь следует назвать «Похвалу глупости». Критика духовенства, беспощадное осмеяние ложной схоластической мудрости богословов и юристов — все это роднит произведение Эразма с «Утопией». Правда, в «Утопии» мы не найдем столь решительного осуждения католического духовенства, как в «Похвале глупости». Тем не менее и в «Утопии» скептическое отношение к духовенству выражено столь недвусмысленно, что католическая цензура вынуждена была в последующих изданиях изъять большой отрывок, высмеивающий паразитизм и жадность духовенства.

31 Sherwin P. F. Some sources of More's Utopia, New Mexico, 1917, p. 169, 190.

На «Утопию» Мора оказали влияние также отчеты о путешествиях в Вест-Индию. В 1507 г. в виде прибавления к «Введению в Космографию» Гилакомилуса вышли в свет письма Аме-риго Веспуччи, содержавшие первое описание Нового Света, а в 1511 г. была издана книга Петра Мартира «О новом евете», в идеализированной форме повествовавшая о жителях Вест-Индии. Томас Мор хорошо знал эти сочинения и использовал их при написании своей «Утопии». Даже Гитлодея, от лица которого ведется повествование, Т. Мор изобразил одним из участников последних трех путешествий Веспуччи32. Более того, в начале рассказа Гитлодея об Утопии Мор приводит эпизод, имевший место во время последнего путешествия Веспуччи в 1503 г. и описанный им в четвертом письме к Лоренцо ди Пьетро Франческо дель Медичи от 4 сентября 1504 г.33 Однако, несмотря на неоспоримые следы влияния на Мора указанных сочинений34, истоки его утопического идеала — в Европе, а не в Новом Свете. Следует признать, что общественная система Утопии «является высокоразвитой и ближе к греко-римской цивилизации, чем к простой или подчас сложной культуре предполагаемого золотого века в Америке»35. Современные исследователи указывают также на идейную связь между утопическим коммунизмом Т. Мора и стихийным, примитивным коммунизмом средних веков36.

32 CW, 4, р. 50/4 — 6.

33 Vespucci A. The First four Voyages. Reprinted in Facsimile and Translated. From the Rare Original... 1505 — 1506. London, 1893, p. 44; CW, 4, p. 50.

34 Наиболее полный обзор и анализ источников «Утопии» и параллелей к ней из античной, средневековой и гуманистической литературы XV — XVI вв. см. в исследованиях Э. Суртца: Surtz E. The Praise of Wisdom. Chicago, 1957; Idem. The Praise of Pleasure. Harvard Univ. Press, 1957.

35 CW 4 p CLXXIX.

36 Morion A. L. The' English Utopia. London, 1952, p. 16 a. o.

Главной проблемой, выдвигаемой Т. Мором в первой книге «Утопии», была проблема социального неравенства, которая с необычайной остроой стояла в Англии XVI в. Т. Мор задался целью выяснить, в чем заключаютсятся причинь социального неравенства и растущего обнищания трудящихся — явлений, особенно характерных для периода первоначального накопления.

Устами Гитлодея автор «Утопии» называет три основные причины массовой пауперизации, ставшей национальным бедствием. Во-первых, указывает Мор, число нищих растет в результате частых войн, как внутренних усобиц, так и внешних, захватнических войн на континенте, продолжавшихся и при Генрихе VII, и при Генрихе VIII. Здесь Мор имеет в виду массу инвалидов, которые потеряли трудоспособность в результате ранений37. Другой причиной является паразитический образ жизни правящих классов — «огромного числа значти», живущей праздно, «подбно трутням, трудами других», в частности крестьян-держателей38.

Знать содержит также множество слуг, которые после потери трудоспособности по болезни или старости либо после смерти своего господина изгоняются без средств к существованию и пополняют ряды бродяг, воров и разбойников39.

И, наконец, Т. Мор указывает на особенно характерное явление, порождавшее массовую нищету, — огораживания40.

Как бы от имени всех угнетенных и обиженных Т. Мор обращался к правящим классам с гневным требованием прекратить огораживания: «Отбросьте эту пагубную заразу, постановите, чтобы те, которые разрушили хозяйства и селения, восстановили их или же уступили их тем, кто хочет возвести их вновь или отстроить. Обуздайте эти скупки богачей и их произвол...»41

Мор указывал на бессмысленность и жестокость наказаний, применяемых «правосудием» по отношению к нищим — бродягам и ворам. В ту пору за воровство в большинстве случаев полагалась смертная казнь42. Автор «Утопии» убежден, что такое наказание заходит за границы справедливости и вредно для общества. «Для защиты от воровства оно чрезмерно сурово и недостаточно для его обуздания»43.

Так оценивал Мор практику уголовного судопроизводства. Он считал, что при всей своей жестокости «ни одно наказание не является столь сильным, чтобы удержать от разбоев тех, у кого нет никакого иного спосба сыскать себе пропитание»44. Как гуманист Мор восстает против смертных казней тех, кого порочный строй толкает на уголовные преступления, имеющие подчас один мотив — спастись от голодной смерти. Вместо того чтобы в качестве наказания назначать несчастным тяжкие мучения, «...следовало бы позаботиться, чтобы каждый был удачлив в жизни, чтобы ни у кого не было столь жестокой необходимости сперва воровать, а потом погибать»45.Ценность человеческой жизни, утверждал Мор, не может сравниться ни с чем в мире46.

37 CW, 4, р. 60, 62,

38 В латинском оригинале стоит слово «colonos» (CW, 4, p. 62). Первый переводчик «Утопии» на английский язык — Ральф Робинсон (1551 г.) переводил латинское «colonos» английским «tenantes», что может означать и «держатель», и «арендатор». Во времена Мора основное крестьянское население составляли держатели — копигольдеры.

39 CW, 4, р. 62.

40 Ibid., р. 64, 66.

41 Ibid., p. 68, 70.

42 Мор упоминает случаи, когда воров «вешали иногда по двадцати на одной виселице». — Ibid., p. 60.

43 Ibidem.

44 CW, 4, р. 60.

45 Ibidem. Mop предвосхищает здесь взгляд философов-просветителей, что человека создает окружающая среда.

46 CW, 4, р. 72. Аргументация Мора против смертной казни носит двойственный характер. Мор указывает, что такая мера, будучи высшей несправедливостью, не разумна и что с точки зрения гуманности и здравого смысла гораздо более приемлемым наказанием является рабство в виде принудительных общественных работ (Ibid., p. 74, 76). Но наряду с чисто рационалистической аргументацией Мор апеллирует и к религии: «Бог запретил убивать кого бы то ни было ...» (Ibid., p. 72).

Мор не ограничился анализом и критикой частных причин, порождающих социальные бедствия, он указал на общий корень общественных пороков. Главная их причина — господство частной собственности. «Повсюду, где есть частная собственность, — говорит Мор, где всё измеряют деньгами, там едва ли когда-нибудь будет возможно, чтобы государство управлялось справедливо или счастливо». Признать такое общество справедливым — значит считать правильным, что все лучшее «достается самым плохим», или же равносильно тому, чтобы считать «удачным, когда все... распределяется между совсем немногими!», в то время как остальные «вовсе несчастны»47. Столь острая и глубокая критика строя, основанного на частной собственности, свидетельствует о преодолении Мором индивидуализма, присущего значительной части гуманистов.

Симпатии автора «Утопии» целиком на стороне трудящихся, тех, кто своим трудом производит все материальные блага; по его словам, это люди скромные, простые-, и повседневным трудом своим они приносят обществу более добра, чем самим себе48. Однако Мор с грустью вынужден констатировать, что именно эти люди труда, без которых общество неминуемо погибло бы, несут самое тяжкое бремя там, где господствует частная собственность49, Автор «Утопии» решительно отказывается признать справедливым современное ему общество, где эксплуатируют тружеников в расцвете их жизни, а потом, «когда они отягощены болезнью и терпят во всем нужду ... не помнят ни о каких их благодеяниях и в высшей степени неблагодарно расплачиваются с ними самой жалкой смертью»50. Мор гневно клеймит убожество общественного строя, где властвует золото51.

47 Ibid., p. 72.

48 Ibid., p. 104.

49 Ibid., p. 240.

50 Ibidem.

51 Ibid., p. 156,

Так, еще на заре капитализма Мор осознал и решительно осудил основной порок буржуазного общественного строя — власть частной собственности. Мор ясно понимал, что общество не избавится от бед до тех пор, пока не будет уничтожена частная собственность52.

Однако, признавая, что частная собственность — величайшее зло, Мор сомневался в возможности осуществления своего идеала — справедливого бесклассового общества. В условиях феодальной Англии даже такой гениальный мыслитель, как Мор, не находил реальной общественной силы, которая была бы способна заменить негодный строй справедливым. Сочувствуя страданиям народа, Мор оставался глух к борьбе угнетенных против эксплуататоров, считая, что восстания не приносят ничего, кроме вреда53. В этом определенно сказывалась историческая и классовая, ограниченность мыслителя-гуманиста.

Своеобразие взглядов Мора отчетливо проявляется в его отношении к различным сословиям тогдашнего английского общества. Гуманистические черты мировоззрения Мора сказываются в резко отрицательной характеристике дворянского сословия. Как Эразм в «Похвале глупости», Мор считал дворянство вредным для общества, паразитическим сословием54, он гневно порицал «знатных аристократов» — виновников огораживаний, называл их «ненасытными обжорами», «жестокой чумой в отечестве»55. В «Утопии» Мор со злой иронией говорит о «владельцах поместий», именуемых обычно «благородными и знатью», и снова причисляет дворян к паразитической части общества56.

Подобно Эразму и другим гуманистам, Т. Мор высмеивал дворянскую спесь, ставя под сомнение «благородство» этого сословия. Безумие — кичиться знатностью лишь потому, что тебе выпало на долю родиться от предков, длинный ряд которых считался богатым, особенно земельной собственностью (ведь знатность, — иронически добавляет Мор, — только в этом ныне и заключается)57. В нападках на мораль феодального общества сказывался гуманист, человек новой формации, выходец из буржуазной среды, привыкший судить о достоинстве человека по его делам и подлинным заслугам.

52 CW, 4, р. 104.

53 Правда, в одном месте «Утопии» мимоходом говорится о свойственном угнетенным «благородном мятежном духе» (Ibid., p. 94), но мысль эта не находит дальнейшего развития в сочинениях Мора.

54 CW, 4, р. 62.

55 Ibid., р. 66.

56 Ibid., р. 130.

57 Ibid., р, 168.

Не менее скептическим было отношение Мора к духовенству — монахам, священникам и аббатам. В первой книге «Утопии» в эпизоде, якобы услышанном им от Гитлодея, Мор подверг едкому осмеянию паразитизм и скупость монарха. Автор «Утопии» отзывался о благотворительности духовенства, от которого ни один нищий никогда не ждал подаяния, зная, что его все равно не будет59. «Монашествующая братия» и «есть самые главные бродяги», которых «надлежит задерживать и посылать работать», — заключает Т. Мор устами шута, высмеивающего паразитизм монахов60. Не случайно весь этот эпизод61 позже был изъят католической цензурой. На титульном листе «Утопии», переизданной в 1629 г. в Кельне, стоит: «...исправлено, согласно списку очищенных книг кардиналом и епископом толедским»62. Отмечая, что в роли огораживателей выступало и духовенство, Т. Мор иронизировал по поводу «святости» этих мужей, живущих «в праздности и богатстве»63. Это свидетельствует об определенной антицерковной направленности «Утопии»64.

58 CW, 4, р. 82.

59 Ibidem.

60 Ibidem.

61 Ibid., p. 80, 82.

62 См.: Gibson, N 12, 13, р. 20 — 21.

63 CW, 4, р. 66. Об участия духовенства в огораживаниях и разорении крестьянства см.: Thirsk J. The Agrarian History of England and Wales, v, IV, Cambridge, 1967, p. 316 etc.

64 Ср.: CW, 4, p. 130,

Критика «Утопии» распространялась не только на господствующие классы феодального мира — дворянство и духовенство, но и на предпринимателей капиталистического склада, которыми, с одной стороны, были те же дворяне — джентри, а с другой — «новые богачи», выходцы из городской среды — купцы-монополисты, спекулянты хлебом, шерстью, скотом65. «Ненасытная жадность» этих людей обратила в гибель для Англии то, отчего раньше страна казалась особенно счастливой. Совершенно очевидно, что Т. Мор подразумевает здесь изменения, происходившие в английской суконной промышленности в связи с зарождением капиталистических отношений66. Предприимчивое новое дворянство и буржуазию Т. Мор зачисляет в разряд общественных паразитов, живущих трудами других67. Он гневно осуждает этих «рыцарей» первоначального накопления, которые «не только личным обманом, но и с помощью государственных законов ... из дневного заработка бедных вымогают некоторую сумму»68. Автор «Утопии» разоблачил и узкоклассовую политику феодально-абсолютистской монархии Тюдоров, показав, что она носила антинародный характер и целиком была подчинена интересам нового дворянства и буржуазии, которые искусно использовали в корыстных целях государство и его законы69.

65 Ibid., p. 66, 68.

66 Ibidem.

67 Ibid., р. 128, 130.

68 Ibid., p. 240.

69 Ibidem.

Такого горячего сочувствия к судьбе угнетенных и эксплуатируемых, такого страстного протеста против несправедливости существующего строя мы не встречаем ни у кого из гуманистов — современников Мора. Автор «Утопии» выступает здесь как выразитель настроений и чаяний предпролетариата. Защита интересов трудящихся и решительное осуждение эксплуататоров составляют существо коммунистической концепции «Утопии».

Наряду с анализом социально-экономического развития Англии начала XVI в. Т. Мор в «Утопии» подверг острой критике внешнюю и внутреннюю политику тюдоровского абсолютистского государства. В «Утопии» есть смелые строки, обличающие королевский произвол и тиранию. По-видимому, не желая подвергать себя опасности, Мор вложил эти слова в уста своего собеседника Рафаэля Гитлодея. Однако, несомненно, высказывания Гитлодея против господствовавшей политической системы отражали настроения самого Мора.

Устами Гитлодея гуманист решительно порицал феодальную агрессию, столь пагубно сказавшуюся на благосостоянии всего государства. Как известно, в этот период почти не прекращались попытки Англии вернуть потерянные в Столетней войне владения на континенте. По политическим мотивам Мор не мог открыто говорить об агрессивной политике Англии, однако это не помешало ему осудить агрессию в иносказательной форме (говоря о соседях утопийцев — ахорийцах)70, а также подвергая нападкам французскую агрессию в Италии71. На примере вымышленного народа — ахорийцев Томас Мор показывает пагубные результаты захватнических войн72.

70 CW, 4, р. 88, 90,

71 Ibid., p. 86, 88,

72 Ibid., p. 90.

Мор подвергал критике всю современную ему систему международных отношений в Европе, обратив свою сатиру против политического лицемерия и вероломства монархов, которые руководствуются отнюдь не мирными целями, но интересами узкодинастической захватнической политики в ущерб благосостоянию своих государств73. Мор вынужден признать, что либо справедливость оказывается всего лишь плебейской, низкой доблестью, находящейся далеко от «королевского величия», либо на свете существуют «по крайней мере две справедливости». Одна из них для «простого народа» — эта справедливость «ходит пешком, ползает по земле», «скованная со всех сторон многими цепями». Другая справедливость существует для государей: она «величественней, чем народная, а также и гораздо свободнее ее», оттого что ей все дозволено, кроме того, «что не угодно ей самой»74.

73 Ibid., p. 86, 88, 90.

74 Ibid., p. 198. Весьма критическое отношение автора «Утопии» к феодально-абсолютистской идеологии (соответственно которой воля государя — закон для подданных) свидетельствует о демократизме политических симпатий Т. Мора, в частности его взгляда на королевскую власть. Это особенно выявляется при сопоставлении точки зрения Мора на тиранию с рассуждениями Макьявелли, утверждавшего, что воля государя свободна, а для достижения его целей все средства хороши. См.: Макьявелли. Соч., т. I. M. — Л., 1934, гл. XV, с. 277 — 278; XVIII, с. 286 — 289.

В критике династической агрессивной политики европейских монархов отчетливо проявляется антифеодальная и антиабсолютистская направленность «Утопии». Мор осуждает такую политику, видя в ней причину разорения государств. Король должен думать не о приобретении новых земель, а о благоустройстве тех, что имеет; не разорять свой народ войнами, а заботиться о благе подданных.

Содержание наемных армий ложится тяжким бременем на плечи народа: «...мне ничуть не кажется, что государству полезно на случай войны, которой никогда у вас не будет, если вы этого не захотите, — писал Мор, — кормить нескончаемое множество ...людей (т. е. солдат-наемников. — И. О.), которые угрожают миру», ибо о мире «надо иметь гораздо более попечения, нежели о войне»75.

Не менее решительно Мор порицал и внутреннюю политику абсолютизма. В первую очередь он подвергал резкой критике налоговую систему государства. Т. Мор, борясь против финансового произвола Тюдоров, на деле защищал не только буржуазные интересы, но также интересы широких народных масс. Осуждая в «Утопии» налоговый произвол королей, Т. Мор указывал на «бесчестные» и «гибельные» для государства способы, коими пополняют казну. Сюда Мор относит порчу монеты и искусственное завышение ее ценности. Этим занимались и Эдуард IV, и Генрих VII, и позже Генрих VIII. К подобным же методам пополнения казны Т. Мор причислял и мнимые приготовления к войне как предлог для новых поборов. Получив нужную сумму, король обычно тут же заключал торжественный мир, чтобы «создать в глазах простонародья видимость, что вот, мол, благочестивый правитель пожалел человеческую кровь»76. Эти слова Мора не были отвлеченными рассуждениями, ибо Генрих VII в 1492 г. проделал подобное. Мор приводит в «Утопии» и другие случаи, практиковавшиеся Генрихом VII, когда король, надев «личину справедливости», извлекал «какие-то старинные, изъеденные червями законы, устаревшие от долгого неприменения», и на основании этих законов, преследуя корыстные цели, взыскивал штрафы с подданных77.

Мор считает, что, вместо того чтобы управлять государством при помощи насилий, грабежей и конфискаций, доводя. этим народ до нищеты, лучше добровольно «отказаться от королевства». Вместе с тем он подчеркивает, что разорение и нищета народа порождают стремление к перевороту и междоусобицам78.

Сочувствуя страданиям угнетенных, Т. Мор устами Гитлодея открыто осудил жестокое подавление Корнуэлльского восстания 1491 г., вызванного налоговой политикой Генриха VII. С горечью вспоминает он о «безжалостном избиении» повстанцев79. С тем же состраданием к восставшим в другом месте «Утопии» рассказывается о вернувшихся домой после разгрома при Корнуэлле (где были разбиты повстанцы) «калеках», неспособных к труду и поэтому обреченных нищенствовать или умирать с голоду80. Безжалостная эксплуатация подданных осуждается Мором как противоречащая справедливости и здравому смыслу. Ссылаясь на Платона, Мор обосновывал гуманистический идеал просвещенного государя, правящего в союзе с философами в интересах общего блага81.

Как выясняется из дальнейшего диалога Мора и Гитлодея, автор «Утопии» весьма критически относился к возможности союза монарха и философа82. Т. Мор выражал убеждение, что никакие советы философа королю о том, как надо управлять государством, ссылки на опыт утопийцев или на авторитет самого Платона не помогут преодолеть пороков современного общества. Главная причина того — частная собственность. Поэтому быть королем в государстве, где царит частная собственность, — не большая честь. Ибо допускать, «когда один утопает в удовольствиях и наслаждениях, а другие повсюду стонут и рыдают — это значит быть стражем не королевства, а узилища»83.

75 CW, 4, р. 64. Отрицательное отношение Т. Мора к войне составляет характерную особенность гуманистического мировоззрения. Взгляды Мора на войну как источник народных бедствий разделяли Джон Колет и Эразм Роттердамский. Ср.: Эразм Роттердамский. Похвала глупости. М., 1960, с. 30; Ом же. Жалоба мира. — В кн.: Трактаты о вечном мире, М„ 1963, с. 39 и далее. См.: Андреева И. С. Проблема мира в западноевропейской философии. М. 1975, с. 21-27.

76 CW. 4, р. 90, 92.

77 Ibid., p. 92.

78 Ibid., p. 94,

79 CW, 4, р. 58.

80 Ibid., p. 60, 62.

81 Ibid., p. 86.

82 Ibidem.

83 Ibid., p. 94. Аналогичную мысль Т. Мор выразил в письме к Эразму от 31 октября 1516 г. — Ор. ер., 2, р. 372.

Т. Мор глубоко понял эксплуататорскую сущность всякого государства, покоящегося на частной собственности. Это и составляет характерную особенность Т. Мора как родоначальника утопического социализма.

Европейскому обществу XVI столетия, основанному на социальном неравенстве и эксплуатации, Т. Мор противопоставил свой идеал — глубоко продуманную схему общественного строя, при котором нет частной собственности. Все материальные блага принадлежат здесь трудящимся. Общими в Утопии являются не только природные богатства — земля и ее недра, но и вся продукция общественного производства, которая также поступает в распоряжение всех граждан. Государство в лице сената производит учет и распределение продуктов потребления в интересах всего общества84. В отличие от некоторых древних утопий, например государства Платона, главное внимание уделявших общественному потреблению и провозглашавших общность потребления, Т. Мор основное значение в «Утопии» придавал поиску справедливой системы организации производства. В Утопии изобилие всех материальных благ. Каковы его источники? Прежде всего в Утопии нет частной собственности, а производительный труд обязателен для всех. Здесь нет праздных; кроме земледелия, которым заняты все, каждый изучает какое-либо одно ремесло как специальное85, а иногда даже и несколько ремесел86. Таким образом, в Утопии совсем нет людей, которые бы веди паразитический образ жизни.

Поскольку в Утопии все население занято общественно-полезным трудом, там изобилие продуктов, необходимых «для жизни и ее удобств» и действует коммунистический принцип распределения всех материальных благ — по потребностям87.

Большое внимание Мор уделял организации труда в совершенном обществе, специально рассматривая проблему продолжительности рабочего дня. Последнее всегда имело важно значение для мелкого крестьянского хозяйства. Особенную остроту приобретает проблема рабочего времени в период появления капиталистической мануфактуры и капиталистического фермерства. В XVI в. это не менее важная проблема и для цеховой промышленности. Мастера стремились как можно больше увеличить рабочий день, принуждая подмастерьев и учеников работать от зари до зари. Предприниматели-мануфактуристы (например, в суконной промышленности) доводили продолжительность рабочего времени до 12 — 15 часов в сутки.

Не случайно, касаясь положения трудового люда в Англии эпохи первоначального накопления капитала, Т. Мор указывал на необычайно жестокую эксплуатацию народа88. Т. Mop устанавливает в Утопии шестичасовой рабочий день. Должностные лица (сифогранты), наблюдающие, чтобы «никто не сидел в праздности», следят также и за тем, чтобы никто «не работал бы с раннего утра до поздней ночи» и не утомлялся «подобно вьючному скоту»89. Все свободное время дозволяется каждому проводить по своему усмотрению, причем большинство предпочитает свой досуг уделять наукам91.

Итак, проектируя новую организацию труда, рассматриваемого как обязанность каждого гражданина, Т. Мор утверждал, что такая система трудовой повинности, как в Утопии, отнюдь не превращает труд в тяжкое бремя, каковым он был для трудящихся всей тогдашней Европы. Напротив, подчеркивал Т. Мор, «власти» в Утопии отнюдь не хотят принуждать граждан к излишним трудам91. Поэтому, когда нет надобности в шестичасовой работе, а в Утопии это бывает довольно часто, государство само сокращает «количество рабочих часов». Система организации труда как всеобщей трудовой повинности преследует «только одну цель: насколько позволяют общественные нужды, избавить всех граждан от телесного рабства и даровать им как можно больше времени для духовной свободы и просвещения. Ибо в этом ... заключается счастье жизни»92. В концепции Т. Мора технический прогресс не является определяющим. Будучи утопистом, Мор верил, что изобилие материальных благ может быть достигнуто уничтожением социального паразитизма и системой всеобщей трудовой повинности. Однако низкий уровень техники, на которой основывалась вся хозяйственная жизнь Утопии (где преобладал ручной труд), не позволил бы полностью удовлетворить потребностей даже такого «идеального» общества, о котором мечтал Т. Мор.

84 CW, 4, р. 146.

85 CW. 4, р, 124.

86 Ibid., p. 126.

87 Ibid., р, 136. 138.

88 Ibid., p, 238,

89 Ibid., p. 126.

90 Ibid., р. 128.

91 Ibid., р. 134.

92 Ibidem.

Проблему тяжелых и неприятных работ Мор решает, используя рабство или апеллируя к религии. Например, при общественных трапезах все наиболее грязные и трудоемкие работы исполняются рабами93. Рабы заняты такими видами труда, как убой и свежевание скота, ремонт дорог, очистка рвов, рубка деревьев, перевозка дров и т. д. Но наряду с ними «рабский труд» несут и некоторые свободные граждане Утопии, делающие это в силу своих религиозных убеждений94. В своих теориях Т. Мор исходил из уровня развития производительных сил и традиций своей эпохи. Отчасти этим объясняется нарочитая скромность и неприхотливость утопийцев в удовлетворении своих повседневных потребностей.

В то же время, подчеркивая простоту и скромность быта утопийцев, Т. Мор выражал сознательный протест против социального неравенства в современном ему обществе, где нищета трудящихся уживалась с роскошью эксплуататоров95. Теория Т. Мора близка идеям примитивного уравнительного коммунизма средних веков. За плечами Мора груз столетних средневековых традиций христианской проповеди о необходимости самоограничения, уважения к бедности и аскетизму. Однако главное объяснение проблемы — в своеобразном гуманистическом отношении к труду. Для гуманистов XV — XVI вв. труд для обеспечения средств существования — это «телесное рабство», которому они противопоставляли духовную, интеллектуальную деятельность, достойную заполнять досуг человека (otium). Ни у одного гуманиста, в том числе и Мора, при всем его уважении к простым людям труда, мы не встретим апологии труда как такового. Достойным человека гуманист считает лишь умственный труд, которому только и должно отдавать свой досуг. Именно в этом гуманисты, в частности Мор, видели смысл самого понятия «досуг», которое и в «Утопии», и в своей переписке с друзьями он всячески противопоставляет телесному рабству — negotium. В этом историческом своеобразии понимания физического труда гуманистами как телесного бремени, преодолевая которое человек только и обретает истинную свободу для духовной деятельности, направленной на совершенствование его умственной и нравственной природы, мы находим объяснение многих сторон утопического идеала Т. Мора, в частности добровольного аскетизма, способности довольствоваться самым необходимым, дабы иметь максимум времени для занятия «благородными науками». Только так и понимает Мор настоящий досуг, который так ценят его утопийцы, предпочитающие иметь одно простое платье в течение двух лет, но зато наслаждаться досугом, заполненным науками и другими духовными удовольствиями. Как реальный мыслитель, Мор понимает, что в обществе, где человек должен трудиться ради хлеба насущного, досуг для духовной деятельности должен быть оплачен чьим-то трудом, а это несправедливо. Создавая проект коммунистического общества в Утопии, Мор предпочитает всеобщую трудовую повинность и скромную, но обеспеченную всем необходимым жизнь на началах равенства, нежели осуществление элитарного принципа неограниченного досуга для избранных за счет эксплуатации остальных членов общества. В этом трезвом и гуманном решении проблемы труда и досуга в справедливом обществе — несомненная заслуга Мора в развитии социалистических идей. Здесь у него нет предшественников.

Основной хозяйственной единицей Утопии является семья. При ближайшем же рассмотрении, однако, оказывается, что семья у утопийцев необычная и формируется она не только по принципу родства. Главный признак утопийской семьи заключается в ее профессиональной принадлежности к определенному виду ремесла.

«По большей части — пишет Мор, — каждого выучивают ремеслу старших. Ибо к этому чаще всего влекутся они от природы. Если же кого-либо привлекает к себе иное занятие» то его принимает другое хозяйство, ремеслу которого он хотел бы обучиться»96.

93 CW, 4, р. 138, W.

94 Ibid., p. 224, 226.

95 Ibid., p. 68.

96 CW, 4, р, 126.

Т. Мop неоднократно подчеркивает, что отношения в семье строго патриархальные, «во главе хозяйства стоит старейший. Жены услужают мужьям, дети — родителям и вообще младшие — старшим»97. Кроме того, в Утопии распространено почитание предков98. Т Мор перечисляет ремесла, которыми занимаются в отдельных семействах: это обычно «прядение шерсти или обработка льна, ремесло каменщиков, жестянщиков или плотников»99.

Ремеслом занимаются все — И мужчины, и женщины. Однако женщины имеют более легкие занятия, они обычно обрабатывают шерсть и лен100. Вовлечение женщин в общественное производство наравне с мужчинами, несомненно, факт весьма прогрессивный, так как именно здесь закладываются основы равноправия между полами, которое, несмотря на патриархальный характер семейного уклада, в Утопии все же налицо.

97 Ibid., p, 136, 190.

98 Ibid., p. 192.

99 Ibid., p. 124.

100 Ibid., p, 126.

Патриархальные отношения в семье, а также ярко выраженный ее профессиональный признак позволяют историку разглядеть реальный прототип семейной общины утопийцев — идеализированную ремесленную общину средних веков. Мы говорим «идеализированную», имея в виду то обстоятельство, что к началу XVI в., когда писал Мор, цеховая организация подверглась весьма существенной эволюции. Кризис цехового строя в условиях зарождения капиталистической мануфактуры привел к резкому обострению внутрицеховых отношений — между мастером, с одной стороны, и подмастерьем и учеником — с другой. В конце средних веков цеховая организация приобретала все более замкнутый характер, дабы цехи могли противостоять конкуренции растущей капиталистической мануфактуры. Положение учеников и подмастерьев все более приближалось к положению наемных рабочих.

Создавая свой хозяйственный идеал семейной ремесленной общины, Томас Мор, естественно, вынужден был отталкиваться от современной ему господствующей формы организации городского ремесла. Автор «Утопии» определенно идеализировал ремесленную организацию средних веков с ее системой разделения труда и специализации, а также чертами семейно-патриархальной общины. В этом Т. Мор отразил настроения и чаяния городских ремесленников, для которых наступили тяжелые времена в связи с разложением цеховой системы ремесла и резким социальным расслоением внутри цехов. Возникает вопрос: почему Т. Мор отдавал предпочтение наполовину изжитой уже в то время цеховой организации ремесла перед капиталистической мануфактурой, которой, несомненно, принадлежало будущее? Ответ, на наш взгляд, следует искать в специфике мировоззрения Т. Мора как гуманиста и родоначальника утопического социализма. Как социалист-утопист Т. Мор отлично понимал, что развивающаяся капиталистическая мануфактура с ее беспощадной эксплуатацией рабочих лишь ухудшала положение тружеников. И в этом смысле для гуманиста Мора прежняя цеховая система организации ремесла казалась более справедливой.

Главной производственной ячейкой в сельском хозяйстве Утопии является большая община, насчитывающая — не менне 40 человек — мужчин и женщин и еще двух приписанных рабов. Во главе такого сельского «семейства» стоят «почтенный и в летах» распорядитель и распорядительница101.

Таким образом, искусственно созданный и поддерживаемый в Утопии семейно-патриархальный коллектив является, по мысли Мора, наиболее приемлемой формой организации труда как в ремесле, так и в земледелии.

В отличие от традиционного порядка вещей, когда город выступал в качестве эксплуататора и конкурента по отношению к деревенской округе, Мор исходит из того, что в Утопии жители города считают себя по отношению к деревенской округе «скорее держателями, чем владельцами этих земель»102.

101 В оригинале: «pater materqlie Families», что в данном контексте вовсе не подразумевает кровного родства. — CW, 4, р. 114,

102 Ibid., p. 112.

Автор «Утопии» пытался по-своему преодолеть исторически сложившуюся противоположность между городом и деревней. Т. Мор видел, что земледельческий труд в условиях Англии XVI в. и тогдашней техники сельского хозяйства был тяжелым бременем для тех, кто занимался им всю жизнь. Стремясь облегчить труд земледельца в своем идеальном обществе, Т. Мор превращает земледелие в обязательную, хотя и временную повинность всех граждан. Т. Мор почти не придает значения техническому прогрессу для преодоления отсталости деревни и облегчения труда земледельца. Проблема развития производительных сил общества на основе технического прогресса явно недооценивалась им. И хотя утопийцы с успехом применяли искусственное разведение цыплят в особых инкубаторах103, тем не менее сельскохозяйственная техника в целом у них была довольно примитивной. Но и при низком ее уровне утопийцы сеют хлеб и выращивают скот в гораздо большем количестве, чем это требуется для собственного употребления; оставшимся они делятся с соседями104. Т. Мор считал подобный порядок вещей вполне возможным и разумным в таком государстве, как Утопия, где нет частной собственности и где отношения между городом и сельской округой основаны на взаимной трудовой поддержке. Все, что нужно для сельской местности, земледельцы Утопии «безо всяких проволочек» получают из города. Решение проблемы противоположности между городом и деревней и создания изобилия сельскохозяйственных продуктов достигается не за счет усовершенствования техники, но за счет более рациональной и более справедливой, с точки зрения утописта, организации труда.

103 CW, 4, р. 114,

104 Ibid., р. 116.

Отсутствие частной собственности позволяет Т. Мору строить производственные отношения в Утопии по новому принципу: на основе сотрудничества и взаимной помощи граждан, свободных от эксплуатации, — в этом его величайшая заслуга.

Томас Мор ставит также и проблему преодоления противоположности между физическим и умственным трудом. Кроме того, что большинство утопиицев весь свои досуг уделяют наукам105, желающие целиком посвятить науке встречают всемерную похвалу и поддержку всего общества как лица, приносящие пользу государству105. Люди, проявившие способности к науке, освобождаются от повседневного труда же гражданин не оправдывает возложенных на него надежд, он лишается этой привилегии. Каждый гражданин Утопии имеет все условия для успешного овладения науками и духовного роста107. Наиболее важное из этих условий — и обеспеченность трудящихся всем необходимым.

Итак, по мысли Мора, Утопия представляет собой бесклассовое общество, состоящее из свободных от эксплуатации тружеников. Однако, проектируя справедливое общество, Мор оказался недостаточно последовательным, допустив в Утопии существование рабов. Рабы в Утопии — бесправная категория населения, обремененного тяжелой общественной трудовой повинностью.

Они «закованы» в цепи и «постоянно» заняты работой108. Наличие рабов в Утопии в значительной мере, по-видимому, было обусловлено низким уровнем современной Мору техники производства. Рабы нужны утопийцам, чтобы избавить граждан от наиболее тяжелого и грязного труда. В этом, несомненно, проявилась ела бая сторона утопической концепции Мора.

Существование рабов в идеальном государстве явно противоречит принципам равенства, на основе которых Мор проектировал совершенный общественный строй Утопии. Впрочем, удельный вес рабов в общественном производстве Утопии незначителен, ибо основными производителями все же являются полноправные граждане. Рабство в Утопии имеет специфический характер; помимо того, что оно выполняет экономическую функцию, оно является мерой наказания за преступления и средством трудового перевоспитания. Главным источником рабства в Утопии было уголовное преступление, совершаемое кем-либо из ее граждан.

Что касается внешних источников рабства, то это были либо захват в плен во время войны, либо (и чаще всего) выкуп иностранцев, приговоренных у себя на родине к смертной казни109.

Рабство — принудительный труд в качестве меры наказания, заменяющий смертную казнь, — Мор противопоставил жестокому уголовному законодательству XVI в. Мор выступал решительным противником смертной казни за уголовные преступления, ибо, по его мнению, ничто в мире по ценности не может сравниться с человеческой жизнью110. Таким образом, рассматривать рабство в Утопии следует конкретно-исторически, как призыв к смягчению распространенной в средневековой Европе жестокой системы уголовных наказаний и в этом смысле как меру, для того времени более гуманную111. Удел рабов в Утопии, очевидно, был много легче, чем положение большинства задавленных нуждой и эксплуатацией крестьян и ремесленников в тюдоровской Англии. Поэтому Мор, по-видимому, имел все основания утверждать, что некоторые «трудолюбивые» бедняки из другого народа предпочитали пойти в рабство к утопийцам добровольно и что сами утопийцы, принимая таких людей как рабов, относились к ним с уважением и обращались с ними мягко, отпуская их обратно на родину по первому желанию, да еще и награждая при этом112.

105 Ibid., p. 128,

106 Ibid,, p. 128, 130. 132.

107 Ibid., p. 128.

108 CW, 4. р. 184.

109 Ibidem.

110 Ibid., p. 72.

111 Ср.: Мортон Л. Л. Английская утопия. М, 1956, с. 70; Лейст О. Э. Вопросы государства и права в трудах социалистов-утопистов XVI — XVII веков. М., 1966, с. 41.

112 CW, 4, р. 184.

*

Утопия представляла собой федерацию 54 городов. Учреждения и законы, действовавшие в каждом городе, были одинаковыми. Главный политический орган — сенат — находился в столице — Амауроте. Сенат состоял из представителей всех городов. Граждане ежегодно  избирали и присылали в сенат по три представителя от каждого города. Срок полномочий сенаторов — один год, после чего народ переизбирал их. Сенат регулировал производство и распределение продуктов потребления113. Ни одно из государственных дел не приводилось в исполнение, если оно не подвергалось обсуждению в сенате за три дня до принятия решения114. Кроме сената, существовало еще и народное собрание всего острова115. Считалось уголовным преступлением «принимать решения» по общественным делам «помимо сената или народного собрания». Цель этой меры состояла в том, чтобы избежать государственного переворота и оградить народ Утопии от тирании116.

Каждые 30 хозяйств («семейств») Утопии избирали особое должностное лицо, называемое сифогрантом, или филархом. Сифогранты составляли низшую категорию должностных лиц. В каждом городе их насчитывалось 200 человек. «Главное и почти единственное дело сифогрантов — заботиться и следить, чтобы никто не сидел в праздности, но чтобы каждый усидчиво занимался своим ремеслом, однако же не работал бы не переставая с раннего утра до поздней ночи, усталый, подобно вьючному скоту»117. Хотя, согласно закону, сифогранты и были освобождены от повседневного физического труда, однако фактически они трудились наравне с другими гражданами, чтобы своим примером легче побуждать к труду остальных118. Сифогранты были обязаны по очереди (ежедневно по двое) посещать заседания сената119, чтобы быть в курсе всех общественных дел. Кроме того, всякое важное дело «докладывают собранию сифогрантов, которые, обсудив дело со своими хозяйствами («семействами»), после совещаются друг с другом и свое решение объявляют сенату»120. Таким образом, народ через своих сифогрантов постоянно контролировал деятельность сената; государственное управление республикой происходило открыто и под контролем всего народа.

Во главе каждого города Утопии стоял принцепс-правитель. Народ сам выдвигал на пост главы города четырех своих кандидатов. Из этих четырех кандидатов 200 сифогрантов путем тайного голосования выбирали наиболее пригодного121. Принцепс выбирался пожизненно, но должность его была сменяема в том случае, если он стремился к тирании122. Помимо сифогрантов граждане Утопии выбирали также и высшую категорию должностных лиц — траниборов, или протофилархов. Каждый из траниборов возглавлял 10 сифогрантов вместе с их семействами123. Траниборы избирались ежегодно, но, как подчеркивает Мор, утопиицы не меняли их зря, без особой на то необходимости124.

«Все прочие должностные лица» (т. е. сенаторы и сифогранты. — И. О.) избирались только на один год125. Траниборы постоянно совещались с правителем по общественным делам, функция же их состояла в том, чтобы своевременно прекращать частные споры, которых, впрочем, в Утопии было очень мало126.

Высшие должностные лица, да и сам правитель, как подчеркивал Мор, выбирались из числа ученых127. Таким образом, в соответствии с гуманистическим идеалом Мора республикой утопийцев правили философы и ученые. Основы государственного строя Утопии были заложены легендарным мудрым правителем Утопом чье имя и носит остров. Утоп привел грубый и дикий народ «к такому образу жизни и такой просвещенности, что ныне они превосходят в этом почти всех смертных»128.

Политические функции должностных лиц и самого главы города — принцепса обрисованы Мором лишь в общих чертах. Впрочем, чтобы судить о характере социально-политического строя Утопии, достаточно и тех данных, которыми мы располагаем. Отсутствие частной собственности и привилегированных сословии, а также демократизм политического строя показывают, что перед нами свободный народ, неугнетенный тиранией, подлинный хозяин своей судьбы. Мор отмечал, что социально-политический строй Утопии обеспечивал дружественные отношения между должностными лицами государства и народом: ни один магистрат не внушает ни надменности, ни страха. «Их называют отцами, они себя так и держат»129. Поэтому должное уважение магистратам утопийцы оказывали добровольно130. Демократизм политических порядков Утопии при смешанной форме правления, выборность должностных лиц и контроль над ними со стороны всех граждан составляли разительный контраст с политической системой современных Мору феодально-абсолютистских государств Европы с их бюрократическим аппаратом и назначением должностных лиц сверху. Мор подчеркивал свободолюбие утопийцев. Это — «народ, не угнетенный тиранией и не обманутый хитростью законов»131. Утопийцы не только сами ненавидели тиранию, но и помогали другим народам избавиться от нее132. Зная справедливость и неподкупность утопийцев, соседние народы часто обращались к ним с просьбой предоставить на время в качестве должностных лиц своих граждан133.

113 CW. 4, р. 146.

114 Ibid., p. 122, 124.

115 Ibid., p. 124.

116 Ibidem.

117 Ibid., p. 126.

118 CW, 4, р. 130.

119 Ibid., p. 122.

120 Ibid., p. 124.

121 Ibid., p. 122.

122 Ibidem. О политическом устройстве Утопии и роли принцепса см.: Бонташ П. К. Высшие органы власти в Утопии Томаса Мора. — «Проблемы правоведения», вып. 36. Киев, 1977, с. 107 — 115,

I23 CW, 4, р. 122.

124 Ibidem.

125 Ibidem.

126 Ibidem,

127 Ibid., p. 132.

128 Ibid., p. 112.

129 CW, 4, р. 192, 194.

130 Ibid., p. 164.

131 Ibidem,

132 Ibid., p. 200, 196.

133 Ibid., p. 196.

Демократизм и простота республиканских порядков утопийцев, близость должностных лиц к народу сказывались во всем. «Даже сам правитель утопийцев отличается не одеянием или короной, а тем, что носит он пучок колосьев»134, это символ благосостояния и процветания народа. Все магистраты и сам правитель, согласно идеалу Мора, не более как верные слуги свободного народа.

Большое внимание Мор уделял законодательству. В отличие от современного Мору общества в Утопии отсутствовало особое сословие юристов, хитроумно толкующих законы. Это объясняется тем, что законов в Утопии немного, и они отличались ясностью. Всякий закон утопийцы считали тем более справедливым, чем проще его толкование135. Мор отмечал, что законодательство, для понимания которого требуются «тонкие рассуждения», недоступно простому народу, занятому повседневным трудом136. Мор разоблачил классовый смысл современного ему законодательства, убедительно показав, что оно выражает волю привилегированных сословий, эксплуатирующих тех, кто трудится137.

В Утопии же, напротив, законы защищали интересы народа, ибо там не было ни богатых, ни бедных. Поскольку законодательство отличалось простотой и справедливостью, у утопийцев в законах разбирался каждый138. Этим и

Объясняется отсутствие сословия юристов139. Сопоставляя феодально-абсолютистскую Европу XVI в. с демократической Утопией, Мор приходит к выводу, «что их (утопийцев. — И. О.) государство управляется разумнее нашего и весьма счастливо процветает»140.

Социально-политическому строю Утопии соответствовали основные принципы се внешней политики. В противоположность феодально-рыцарской морали, считавшей военное ремесло делом чести и славы, утопийцы решительно осуждали агрессию и войну как род деятельности, недостойный человека. По мнению Мора, «война утопийцам в высшей степени отвратительна как дело, поистине зверское...», для них нет «ничего бесславнее славы, добытой на войне»141.

Однако, сурово осудив в первой книге «Утопии» политику феодальной агрессии142, Томас Мор был все же далек от пацифизма. Как гуманисту ему были ненавистны феодальные разбойничьи войны, сопровождавшиеся истреблением народов и разрушениями. Мор вместе с тем подчеркивал, что при всей ненависти утопийцев к войне они опытные и храбрые солдаты. Они не только всегда готовы с оружием в руках защищать свой остров от любого захватчика, но и рады помочь всем дружественным народам «защитить свои пределы» и прогнать врагов, но утопийцы помогали любому народу свергнуть ненавистное иго тирана и рабство, утопийцы делали это по свойственному им «человеколюбию»144.

Но, даже и ведя войну, утопийцы стремились избежать кровопролития, дабы народ враждебной страны не страдал из-за безумной политики своих правителей. Ради гуманной цели — спасти от напрасной гибели многих невинных людей как своей, так и враждебной им страны — утопийцы не брезговали подкупать наемных убийц и организовывать заговоры для свержения и уничтожения враждебного правительства как зачинщика войны. Именно потому утопийцы так охотно прибегали на войне к «искусству и хитрости», что жалели простой народ враждебной страны почти не меньше, чем своих граждан, зная, что эти люди идут на войну не по своей воле, а гонимые безумием государей145. Такой образ действий, предупреждающий бессмысленную гибель многих людей и разрушения, утопийцы считали «человечным и милосердным»146. Победы, соединенные с кровопролитием, вызывали у них не только досаду, но и стыд147. Предпочитая вести войну на территории врага, утопийцы никогда не убивали мирных жителей враждебной страны, не опустошали посевы, не грабили завоеванные города. В такой форме Томас Мор — гуманист — высказал свое отношение к феодальным войнам. В этом сказались глубокое уважение Мора к простым людям и их повседневному труду, создающему все материальные ценности, а также его решительное осуждение феодальной агрессии. Мор считал, что самый плохой мир все же лучше самой хорошей войны.

Рационалистически обосновав преимущества политического строя бесклассового государства как наиболее справедливого, Томас Мор на несколько столетий опередил не только своих современников-гуманистов, но и всех позднейших буржуазных теоретиков государства.

134 CW. 4, р. 194.

135 Ibidem.

138 Ibidem.

187 Ibid., p. 240.

138 Ibid., p. 194.

139 Скептическое отношение Мора к сословию юристов весьма напоминает позицию Эразма в его «Похвале глупости».

140 CW. 4, р. 108.

141 Ibid., p. 198, 200,

142 Ibidem,

143 CW, 4, р. 200,

144 Ibidem.

145 Ibid., p. 204.

146 Ibid., p. 202, 204.

147 Ibid., p. 214,

*

Присущее гуманистам круга Эразма, к которым принадлежал Т. Мор, стремление сочетать идейное наследие языческой античной литературы с учением Христа, греческих философов и Новый Завет дало основание ряду современных исследователей, как в нашей стране148, так и за рубежом, именовать мыслителей этого круга «христианскими гуманистами», а данное течение — « христианским гуманизмом».

148 Ср.: ФЭ, т. 5, с. 569; Аникст А. Джон Мильтон. — В кн.: Мильтон Д. Потерянный рай. М., 1976, с. 7.

Самым существенным моментом в так называемом «христианском гуманизме» был рационалистический критерий в трактовке общественно-религиозных вопросов, составлявший в то время наиболее сильную и перспективную сторону в развитии гуманизма как формы раннего буржуазного просвещения, расчищавшего путь новому антифеодальному мировоззрению будущего буржуазного общества. Именно в русле этих гуманистических исканий, творчески синтезировавших идейное наследие античности и средневековья и смело, рационалистически сопоставлявших политические и этические теории с общественным развитием тогдашней эпохи, возникает «Утопия» Мора, отразившая и оригинально осмыслившая всю глубину социально-политических конфликтов эпохи разложения феодализма и первоначального накопления капитала.

Для понимания гуманистической концепции как самого Т. Мора, так и его окружения очень важно наряду с социально-политическими проблемами «Утопии» исследовать также ее этический и религиозный аспекты. Эта задача стала особенно актуальной в современных условиях, когда буржуазная историография, основываясь на весьма тенденциозном истолковании «Утопии», пытается свести все ее идейное содержание к христианской этике. Тем самым выхолащивается оригинальность «Утопии», отрицается ее значение как выдающегося произведения общественной мысли, выражавшего не только насущные потребности своего времени, но и намного опередившего свой век в смелой попытке проектирования совершенной общественной системы, которая покончит с существованием классов и эксплуатации человека.

Обращаясь к анализу этического аспекта «Утопии» Мора, нетрудно заметить, что главное в утопийской этике — это проблема счастья.

Утопийцы полагали, что «для людей все счастье или же его важнейшая доля» заключается в удовольствии, наслаждении149. Однако, согласно этике утопийцев, не во всяком наслаждении состоит счастье человека, но «только в честном и благородном», основанном на добродетели и устремлении в конечном итоге к «высшему благу», к которому «влечет нашу природу сама добродетель»! Ставя и решая эти «вечные» проблемы, Мор обнаруживает основательное знакомство с древнегреческой философией, в частности с сочинениями Платона и Аристотеля. Об этом свидетельствуют не только общность поставленных проблем и терминологии, но и многочисленные текстуальные совпадения «Утопии» с диалогами Платона «Филеб», «Государство», а также «Этикой» Аристотеля.

При этом речь идет о глубоком понимании существа этической философии Платона, без искажений и христианской тенденциозности, которую было бы естественно предположить у католика Мора. Прежде всего это обнаруживается при рассмотрении Мором таких важнейших категорий, как удовольствие и наслаждение. Понятие «удовольствие» этика утопийцев определяет как «всякое движение и состояние тела и души, пребывая в которых под водительством природы, человек наслаждается»151. Так же, как и в диалоге Платона «Филеб», в «Утопии» дается тщательная классификация родов и видов удовольствий.

Больше всего утопийцы ценят духовные удовольствия, которые они считают «первыми и главенствующими». Таковыми являются удовольствия, связанные с упражнением в добродетели и с сознанием беспорочной жизни152. При этом в духе учения стоиков под добродетелью подразумевается «жизнь согласная с законами природы», к которой люди предназначены богом153. Ho если природа внушает нам быть добрыми к другим, то она не предлагает быть тебе суровым и немилосердным к себе самому, напротив, сама природа предписывает нам приятную жизнь, то есть наслаждение, как конечную цель всех наших действий154. Автор «Утопии» исходил из убеждения, что аскетизм противоречит человеческой природе. И в этом можно увидеть реакцию гуманиста на феодально-католическую этику. Исключение, согласно этике утопийцев, допустимо лишь тогда, когда человек добровольно пренебрегает своим благом ради пламенной заботы о других и об обществе, «ожидая взамен этого своего труда от Бога большего удовольствия». Иначе совсем глупо терзать себя без пользы для кого-нибудь «из-за пустого призрака добродетели»155.

Примечательно, что совершенная этика утопийцев обосновывалась я аргументировалась почти исключительно доводами разума. Утопийцы считали свою этику наиболее разумной прежде всего потому, что она полезна для общества в целом и для каждого члена общества в отдельности, так как принципы этой этики, с их точки зрения, больше всего отвечали самому существу человеческой природы, проявляющемуся в стремлении человека к счастью. Другим критерием, которым руководствовались в своей этической философии граждане совершенного государства, была религия, постулирующая идею бессмертия души, ее божественного предназначения к счастью. Гуманность утопийской этики подкреплялась также верою в загробное воздаяние за добрые и дурные дела156. Утопийцы были убеждены в том, что к добродетельной жизни, т. е. жизни «согласно с законами природы», люди предназначены самим богом157.

Обосновывая с помощью религии этику совершенного государства, автор «Утопии» исходил из ложной идеи о несовместимости человеческой морали с атеизмом, и в этом он оставался сыном своего времени. Однако важно другое: сама религия утопийцев проникнута духом рационализма и приобретает несколько утилитарный характер, поскольку она освящает лишь то, что отвечает интересам всего общества. Из религии берется ровно столько, сколько требуется для обоснования гуманистических идеалов, в частности наиболее разумных, с точки зрения Мора, идеалов этики и политики. Таким образом, автор «Утопии» настойчиво пытается согласовать религию с общественной пользой и доводами разума. В своем неосознанном стремлении вырвать человеческий разум из религиозных пут, предоставив ему безграничные возможности к познанию, он приходит к необходимости объявить все разумное угодным богу. Рационалистический момент в религии утопийцев играет настолько важную роль, что в конце концов голос разума, например, в таком вопросе, как общественная польза, воспринимается утопийцами как голос божий; и сам процесс познания окружающего мира обретает под пером гуманиста божественную санкцию. И в этом смысле своеобразная религия Утопии предвосхищает философский деизм просветителей, служивший не более как удобным и легким способом отделаться от религии158. Прославляющая разум и во всем апеллирующая к разуму (даже при решении религиозных проблем), религия Утопии не поднимает вопроса о личности бога, но признает его первопричиной мира. Такая религия ничего общего не имеет ни с католицизмом, ни с будущим протестантизмом.

Следует подчеркнуть историческую заслугу Мора, который в начале XVI в. смело провозгласил идею полной религиозной свободы, положив в основу религиозных порядков совершенного государства закон, согласно которому ни один человек в Утопии не может быть преследуем за свои религиозные убеждения159. Религии утопийцев отличались друг от друга не только на всем острове, но и в каждом городе160. Правда, общим для религий утопийцев было то, что они обязательно предписывали всем гражданам строгое соблюдение разумных и полезных для всего общества норм морали, а также установленных политических порядков, т. е. всего того, что, с точки зрения Мора-гуманиста, представляло общечеловеческую ценность: человеколюбие, сочетание личных интересов с общественным благом, а также недопущение религиозных междоусобиц161. Поддержание этих разумных моральных и политических норм лучше всего, по мнению Мора, обеспечивалось верой в бессмертие души. В остальном граждане Утопии пользовались полной свободой вероисповедания. Каждый мог пропагандировать свою религию «только спокойно и рассудительно, с помощью доводов», не прибегая к насилию и воздерживаясь от оскорблений других религии162.

Идея веротерпимости, выдвинутая Мором накануне Реформации, задолго предвосхитила принцип, который : был сформулирован лишь в конце XVI в. «Нантским эдиктом», не говоря уже о том, что в решении религиозного вопроса автор «Утопии» был намного последовательнее, чем составители названного документа. В отличие от современной Мору Европы в Утопии не было религиозных распрей и ненависти: там одинаково уживались и языческие верования, и христианство163. Очевиден тот разительный контраст, который существует между естественной, рационалистической и лишенной конфессионализма гуманистической религией Утопии с ее широкой терпимостью и уважением к религиозным верованиям других народов и официальным католицизмом времен Реформации, религиозных войн и народных еретических движения. Однако сам Мор, создававший свою «Утопию» в период гуманистических исканий путей реформы церкви, по-видимому, не считал религиозную концепцию «Утопии» противоречащей учению Христа и христианской религии. Более того, некоторые черты религиозной концепции утопийцев были для Мора настолько привлекательными, что, вероятно, он был бы рад, если бы католицизм, упрощенный и очищенный от схоластики в результате реформы, позаимствовал их на благо всего христианства164.

148 CW, 4, р. 160. По мнению А. И. Малеина, здесь Мор имеет в виду трактат Цицерона «О пределах добра и зла», откуда взята дальнейшая философская терминология. См.: Томас Мор. Утопия. М., 1953, с. 284, прим. 150.

150 CW, 4, р. 162.

151 СW. 4, р. 166. Ср.: Платон. Филеб («удовольствие как становление»). — В кн.: Платон. Сочинения в 3-х томах, т. 3, ч. I. M., 1971, с. 70 и др. См. возражение Аристотеля по поводу определения наслаждения как движения и становления (Аристотель. Этика, кн. X. СПб., 1908, § 8, с. 191 — 192).

152 CW, 4, р. 174.

153 Ibid., p. 162.

154 Ibid., р. 164.

155 Ibid., p. 178.

156 Ibid., p. 160.

157 Ibid., p. 162.

158 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 144.

159 CW, 4, р. 218.

160 Ibid., р. 216.

161 Ibid., p. 164, 166, 220.

162 Ibid., p. 220.

163 CW. 4, р. 216. 218.

164 Ibid., p. 443. Прим. 160/24.

Необходимо также иметь в виду, что религиозная концепция «Утопии» с ее верой в бессмертие души и божественное воздаяние после смерти, даже с точки зрения Нового Завета, представляет собой существенное условие, ведущее к спасению. Таким образом, когда легендарный Утоп провозгласил этот принцип веры в качестве необходимого условия этики, он тем самым обеспечил утопийцам, употребляя христианскую терминологию, «путь к спасению».

Религиозно-этическая концепция «Утопии», несомненно, возникает под влиянием гуманистического движения за реформу церкви, и в этом ее прямая обусловленность потребностями своего времени, которые позднее реализуются в реформационном движении, у нее те же социальные и идеологические корни — кризис феодального общества и его господствующей церковно-католической идеологии. И в этом смысле концепция «Утопии» есть не что иное, как попытка идейного преодоления кризиса феодальной идеологии, предпринятая на основе гуманистической доктрины «естественной религии». Своеобразие этой доктрины, которую разрабатывала плеяда гуманистов, группировавшихся вокруг Эразма и проповедовавших необходимость реформы церкви в качестве реальной основы для оздоровления и реформы общества, состояло в синтезе античной этики, включавшей элементы этики Платона, Эпикура, стоиков и свободно истолкованной христианской этики. Этим и объясняется сложность религиозно-этической концепции «Утопии», которая явно расходится с официальной идеологией феодального общества. Не случайно с наступлением Реформации широкая гуманистическая трактовка религиозно-этических проблем у того же Мора, поделавшего остаться в лоне католической церкви, уступает место конфессионализму, нетерпимости к «еретикам», т. е. ко всем тем, кто хотя бы в малейшей степени расходился с официальной католической доктриной, например, в таких вопросах, как авторитет церкви и папы, свобода воли, отношение веры к разуму и т. д.

Весьма существенным является вопрос о соотношении индивидуальной и социальной этики. Именно здесь яснее всего выявляется та специфика новой этики бесклассового общества, которая выдвигает автора «Утопии» в ряды передовых мыслителей. В отличие от философов античности и средневековья он исследует и решает этические проблемы на стыке философии, политики и социологии.

Оригинальность Мора как мыслителя эпохи Возрождения — в том, что он ищет путь к совершенной этике в радикальном переустройстве общества на началах социальной справедливости, равенства и братства. При этом Мор не ограничивается порицанием человеческих пороков и провозглашением принципов этики, которыми должен руководствоваться некий абстрактный индивидуум, но выводит универсальный принцип совершенной этики индивидуума из коллективной этики бесклассового общества, где моральным провозглашается то, что отвечает интересам большинства — трудящихся. Все, что противоречит благу трудящихся, объявляется аморальным. Автор «Утопии» не мыслит иного пути к решению морально-этических проблем, нежели через уничтожение частной собственности и переустройство всего общества на коммунистических началах. Именно это и подразумевается Мором, когда он говорит об упразднении власти золота и отмене денег. Уничтожив собственность и деньги, утопийцы добились коренного решения ряда этических проблем, над которыми тщетно бились поколения мыслителей античности и средневековья. Исчезли многие социальные пороки и конфликты: «обманы, кражи, грабежи, раздоры, возмущения, тяжбы, распри, убийства, предательства, отравления»165.

Однако на пути к справедливому устройству общества существует еще и такое препятствие, как гордыня166, которую христианская мораль издавна провозгласила источником всех пороков и грехов.

Осуждая гордыню и противопоставляя ей кротость и смирение, официальная христианская мораль не только не осуждала социального неравенства в классовом обществе, но, напротив, всегда освящала и санкционировала его своим авторитетом. Именно этим целям и призвана была во все времена служить христианская мораль, взывавшая к смирению и покорности. Разве в этом пафос социальной этики «Утопии»? Как раз наоборот! Порицая классовую мораль феодального общества, паразитизм господствующих классов, пренебрежение интересами лучшей части общества — интересами трудящихся, Мор был весьма далек от того, чтобы объяснять существование пороков одной лишь гордыней. Отличие идей Мора от традиционной христианской социологии состоит в том, что корни пороков автор «Утопии» ищет не столько в гордыне, сколько в несправедливом общественном устройстве — в господстве частной собственности.

165 Ibid., p. 242.

166 Ibid., p. 242, 244, 271, 6/25. Ср.: A Dialogue Concerning Heresies and Matters of Religion made in 1528 by Sir Thomas More..., ed. by W. E. Campbell. London, 1927, Ch. XVII (Pride, the Mother, of all Heresies), p. 514,

Всей своей книгой Мор утверждает ту истину, что переустройству подлежит прежде всего порочная общественная система, поскольку источником нравственной испорченности людей (в том числе и самой гордыни, осуждаемой христианской моралью) является неравенство, вытекающее из частной собственности, без упразднения которой невозможна и справедливая социальная этика, достойная человека. Лишь государство, где уничтожена частная собственность, следует признать не только наилучшим, но и «единственным, какое по праву может притязать называться государством»167.

Между тем в классовом обществе нормой индивидуального поведения становится борьба за существование — эгоистическое преследование личных выгод и лицемерная мораль: «если даже и говорят повсюду о благополучии общества, то заботятся о своем собственном»168. Преодолевая эту антитезу этики путем упразднения частной собственности, автор «Утопии» формулирует принципы новой этики, опирающиеся на прочное основание — общественную собственность на средства производства, обязательный труд всех граждан и распределение всех жизненных благ по потребностям.

167 CW, 4, р. 236.

168 Ibid., p. 238.

Такова трактовка религиозно-этических проблем у Томаса Мора в период, предшествовавший Реформации. Впоследствии под влиянием Реформации взгляды Мора сильно эволюционировали в сторону ортодоксального католицизма. Изучая проблему генезиса утопического социализма в XVI в., необходимо учитывать весь сложный идейный комплекс, в условиях которого формировалось мировоззрение гуманистов Северной Европы, в частности Т. Мора — одного из активнейших деятелей гуманизма круга Эразма — Колета. Как писал Ф. Энгельс, подобно всякой новой теории «социализм должен был исходить прежде всего из накопленного до него идейного материала, хотя его корни лежали глубоко в материальных экономических фактах»169. Важную идеологическую роль в развитии социально-политической концепции гуманистов наряду с античным наследием играло религиозное свободомыслие в форме так называемого «христианского гуманизма», проповедовавшего под видом истинного учения Христа идею всеобщей религии, которая была своеобразным выражением гуманистической оппозиции против ортодоксального христианства как господствующей идеологии феодального общества. И в то же время это была попытка гуманистического истолкования христианства, с помощью которой гуманисты стремились найти идейное обоснование необходимости социально-политических реформ.

Не случайно характерной особенностью гуманистического мировоззрения автора «Утопии» был рационализм и вера в разум. Беспредельные возможности разума и весь процесс познания получили у гуманиста Мора божественную санкцию170. При этом основой процесса познания Мор считал практику людей, их материальный опыт. Науки, процветавшие в Утопии, не только целиком основывались на практике, но и служили практике. Так, в результате тщательного изучения природы утопийцы научились предугадывать «дожди, ветры и прочие перемены погоды»171. Мор подчеркивает, что знания утопийцев о природе ничего общего не имеют с гаданиями и суевериями, но получены благодаря долгому опыту наблюденийl72. Утопийцы успешно занимались астрономией. Они изобрели ряд приборов, с помощью которых можно вести точные наблюдения. Поэтому утопийцы были весьма сведущи в науке о «движении небесных тел». Зато, иронизирует Мор, они ничего не знают об астрологии, «они во сне не помышляют о дружбе и раздорах планет» и обо всем этом «обмане лживых прорицаний по звездам»173.

Основанные на опытном знании науки утопийцев Мор противопоставлял астрологии и схоластике. В наследии древних, по словам Мора, утопийцы высоко ценили труды естествоиспытателей — Гиппократа, Галена, Теофраста174. Утопийцы достигли больших успехов в математике, диалектике, музыке. Однако, с юмором замечает Мор, если утопийцы во всем почти равняются «с нашими древними», то они далеко уступают изобретениям новых диалектиков175, т. е. схоластов. В частности, им не удалось изобрести ничего похожего на те отвлеченные категории, которыми полна, например, так называемая «Малая логика» Петра Испанца176. Выступая против схоластики, гуманисты подвергали острой критике трактат Петра Испанца. В своем письме к М. Дорпу от 21 октября 1515 г. Мор характеризовал «Малую логику» Петра Испанца как произведение, название которого в буквальном смысле отражает его содержание: «Малая логика» потому так и называется, что в ней действительно «мало логики»177.

Высмеивая в «Утопии» схоластику, Мор всячески подчеркивал, что науке утопийцев, опирающейся на опытное знание, органически чужда схоластическая логика, оторванная от жизни и оперирующая лишь в сфере абстракций. Поэтому Мор отдавал столь явное предпочтение в «Утопии» античным естествоиспытателям — этим стихийным материалистам. Длинный перечень древних авторов, пользующихся большим уважением в Утопии, — свидетельство собственных симпатий гуманиста к античной, преимущественно греческой, культуре178. Широта умственных интересов граждан Утопии проявлялась в том, что большинство из них весь свой досуг уделяло наукам179. Этому способствовала также глубоко демократическая система образования: все граждане Утопии обоего пола проходили обязательное обучение в школе180. Оно не ограничивалось усвоением теории, но сочеталось с практическими занятиями земледелием и ремеслом, протекавшими в форме игры и упражнений181.

Говоря современным языком, это не что иное, как принцип политехнизации обучения, свидетельствующий о прогрессивных педагогических взглядах Мора. Характерно, что, по мнению автора «Утопии», высшее образование в совершенном обществе должно быть доступно всем людям физического труда. Всякий рабочий в Утопии, обнаруживший интерес и способности к науке, получал от государства освобождение от повседневного труда «для основательного изучения наук»182. Подобный демократизм в деле образования, конечно, был неслыханным явлением в те времена. У Т. Мора гуманистический идеал просвещения обретал новые качества, предвосхитившие некоторые черты педагогической системы эпохи социализма. В этом, конечно, Т. Мор намного опередил своих современников-гуманистов, деятелей раннего буржуазного просвещения.

Таким образом, глубокая критика в «Утопии» социально-экономического развития Англии периода первоначального накопления, страстный протест против насильственной экспроприации крестьянства — против огораживаний, разоблачение классовой сущности политики государства Тюдоров, горячая симпатия и сочувствие к трудящимся — все это характеризует Т. Мора как оригинального мыслителя, преодолевшего буржуазную ограниченность гуманизма и провозгласившего право людей труда на материальные и духовные ценности, которыми располагает общество. Т. Мор как коммунист-утопист смотрел далеко вперед. С необычайной последовательностью разоблачая классовую политику феодально-абсолютистского государства, Т. Мор сумел разглядеть эксплуататорскую сущность всякого государства, основанного на частной собственности. Так, еще на заре капитализма Т. Мор убедительно показал и заклеймил антигуманный характер зарождавшегося буржуазного общественного строя и буржуазного государства.

Вместе с тем, в отличие от некоторых своих современников-гуманистов (таких, например, как Н. Макьявелли и Ф. Гвиччардини, третировавших народ как «толпу», «чернь» и признававших единственным творцом истории сильную личность), Т. Мор не только выражал сочувствие угнетенным, но и, как никто из гуманистов, отводил решающую роль в жизни общества народу, трудящимся. Феодально-абсолютистскому строю, а также зарождавшемуся буржуазному строю Т. Мор противопоставил коммунистический идеал «Утопий». Однако носитель этих идей — тогдашний предпролетариат был еще совершенно не способен «к самостоятельному политическому действию»183. «Это историческое положение, — указывал Ф. Энгельс, — определило взгляды... основателей социализма. Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории. Решение общественных задач, еще скрытое в неразвитых экономических отношениях, приходилось выдумывать из головы. Общественный строй являл одни лишь недостатки; их устранение было задачей мыслящего разума»184.

Коммунистическая утопия Т. Мора объективно выражала настроения и чаяния предпролетариата — беднейшего крестьянства и ремесленников, страдавших в результате процесса первоначального накопления капитала. Как подчеркивал Ф. Энгельс, имея в виду произведения представителей утопического коммунизма, в частности Т. Мора и Т. Кампанеллы, теории XVI и XVII столетий, дававшие «утопические изображения идеального общественного строя», сопровождали «революционные вооруженные выступления еще не созревшего класса» — предпролетариата185. Субъективно Т. Мор осуждал революционное движение низов и протестовал против всяких попыток насильственного ниспровержения существующего строя, тем не менее его коммунистический идеал объективно выражал нарастающие классовые противоречия эпохи первоначального накопления. В лице основоположников утопического коммунизма передовая мысль человечества впервые поставила вопрос о необходимости замены буржуазного строя строем, свободным от частной собственности и эксплуатации человека человеком. Однако, поставив этот вопрос, коммунисты-утописты, ограниченные историческими условиями своего времени, были бессильны решить его. Лишь в эпоху относительно развитого капитализма, опираясь на познанные объективные законы развития общества, научный социализм К. Маркса «связал преобразовательные стремления с борьбой определенного класса» — пролетариата. И только после этого «социалистические мечтания превратились в социалистическую борьбу миллионов людей»186

Вместе с тем научный социализм возник «как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма»187. И в этом смысле историческое значение Т. Мора, как одного из родоначальников утопического коммунизма, трудно переоценить.

169 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 19, с. 189.

170 CW, 4, р. 236,

171 Ibid., р. 106.

172 Ibid., p. 160.

173 Ibidem.

174 Ibid., p. 180, 182.

175 Ibid., p. 158.

176 Ibidem, О трактовке Мором логических проблем в «Утопии» см. подробнее; Surtz E. The Praise of Pleasure, p. 87 — 101.

177 The Correspondence, p. 38. Критическое отношение гуманиста к схоластической логике нашло свое отражение также в нарочитом пародировании Мором «Малой логики» Петра Испанца, в полемике против Лютера. Подробнее об отношении Т. Мора и его гуманистического окружения к средневековой схоластической науке см. в книге Мартина Флешера: Fleishher M. Radical Reform and Political Persuasion in the Life and Writings of Thomas More. Geneve, 1973, p. 81 — 94 etc.

178 CW, 4, р. 180, 182.

179 Ibid., p. 128.

180 Ibid., p. 124.

181 Ibidem.

182 Ibid., p. 130.

183 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 269.

184 Там же.

185 Там же, с. 18.

186 Ленин В. И. Полy. собр. соч., т. 12, с. 45.

187 Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 23, с. 40.


1. МАНИФЕСТ ИСТИННОЙ ЖИЗНИ
«Жизнь со смыслом, или Куда я зову».


2. К чёрту цивилизацию!
Призвание России — демонтаж «си$темы»!


3. «Mein Kopf. Мысли со смыслом!»
Дневник живого мыслителя.


4. Сверхновый Мировой Порядок,
или Рубизнес для Гениев из России


Добрые, интересные и полезные рассылки на Subscribe.ru
Подписывайтесь — и к вам будут приходить добрые мысли!
Марсель из Казани. «Истина освободит вас» (www.MARSEXX.ru).
«Mein Kopf, или Мысли со смыслом!». Дневник живого мыслителя. Всё ещё живого...
Предупреждение: искренность мысли зашкаливает!
Количество подписчиков рассылки
«Русский Христос (Спаситель) и Учитель — Лев Толстой». Поддержка на Истинном Пути Жизни, увещевание и обличение от Льва Толстого на каждый день.Количество подписчиков рассылки
«Рубизнес для Гениев из России, или Сверхновый Мировой Порядок». Как, кому и где жить хорошо, а также правильные ответы на русские вопросы: «Что делать?», «Кто виноват?», и на самый общечеловеческий вопрос: «В чём смысл жизни?»Количество подписчиков рассылки

copyright: везде и всегда свободно используйте эти тексты по совести!
© 2003 — 2999 by MarsExX
www.marsexx.ru
e-mail: marsexxхyandex.ru